Для молодой, независимой Республики Казахстан, ставшей полноправным субъектом и актором международных отношений, чрезвычайно важно ведение внешней политики, которая вовремя улавливала вызовы окружающей международной системы и достойно отвечала бы им, ставя во главу угла национальные интересы страны. Принцип «политика должна быть реалистичной» актуален сегодня как никогда. Выработка реалистичной внешней политики требует знания закономерностей окружающего мира, тенденций всемирного развития и международных отношений. Внешнеполитический курс, учитывающий перипетии международной среды, может при первой необходимости адаптировать наше государство к любым условиям «турбулентных международных отношений», также самокорректироваться, меняя приоритеты и направления, и пересматривать своевременно свое идейно-концептуальное содержание.
В теории международных отношений все факторы, влияющие на внешнюю политику государств, которые имеют экстрасоциетальное происхождение, обозначаются «экзогенными факторами». Первоначально в науке о международных отношениях оно применялось относительно процессов естественного, природного происхождения, которые влияют на внешнюю политику и международные отношения. В силу того, что географический детерминизм был доведен до своей наивысшей точки в геополитике, термин «экзогенный» стал применяться относительно окружающей международной системы. По сей день это слово в первую очередь имеет отношение к такому явлению, как внешняя среда международных систем (энвайромент). Но сегодня под экзогенными факторами, влияющими на поведение государства, подразумеваются все факторы внешнего происхождения, т.е. факторы объективного характера, независящие от воли и желания индивидов. Это влияние может быть прямым или опосредованным, явным или завуалированным. Разные страны могут по-разному реагировать на внешние раздражители. Как бы там ни было, влияние окружающего мира в любом случае проецируется на внутреннее состояние государства и на его поведение на международной арене. Утверждение такого подхода в политической науке стало возможным благодаря эволюции научной мысли от позитивизма к постмодернизму, от рационализма к рефлективизму. Переходным звеном между последними в самой теории международных отношений послужил бихевиористский подход, берущий свое начало от органицизма и близко стоящий к системному подходу. На его основе Д. Сингер (основателем бихевиоризма тоже является он) создал известную сегодня всем теорию системности. На сегодняшний день интерпретация международных реалий с точки зрения бихевиоризма и системности стала обычным явлением в теории международных отношений. Это было обусловлено и продвинуто реальной глобализацией как объективным процессом развития также глобалистским настроением, охватившим умы в первую очередь интеллектуалов и элиты западного мира.
Источниками экзогенных факторов выступают глобальная и региональные международные системы. Эти факторы проявляют себя в прямом или скрытом давлении на конкретного субъекта международных отношений, сдерживании и ограничении этого субъекта в его амбициях и начинаниях, также в поощрении и поддержке, если он «будет играть по правилам». То есть все пока, как у известного теоретика международных отношений К. Уолца, который объясняет такое положение вещей системным характером международных отношений. Такой характер международных отношений обусловлен не взаимодействием акторов-государств и не проистекает из присущих государствам особенностей, определяемых географическим расположением, демографическим положением, социокультурной спецификой и т.д., а из свойств структуры международной системы. Будучи следствием взаимодействия международных акторов, структура международной системы не сводится к простой их сумме, а представляет собой самостоятельный феномен, способный навязать государствам те или иные ограничения или же, напротив, предоставить им благоприятные возможности на мировой арене. И самый неулыбающийся нам вывод заключается в том, что «структурные свойства международной системы не зависят от каких-либо усилий малых и средних государств, являясь результатом взаимодействия между великими державами» [1]. Конечно, данный вывод является спорным, но на сегодняшний день в практике международных отношений накопилось слишком много фактов, доказывающих навязывания основными международными акторами определенного типа поведения странам, не имеющих место на передовых рубежах мировой политики. Налицо вмешательство в их внутренние дела, которое носит в себе пережитки колонистского сознания и находит оправдание в адептах глобализации. В поствестфальскую эпоху вместо принципа lasser-faire («разрешительность», «невмешательство»), в соответствии с которым каждое государство хотя бы теоретически было свободно в своей внутренней политике до тех пор, пока это не начинало угрожать безопасности других государств, 1999 г. принес утверждение принципа «избирательной легитимности», в соответствии с которым государства-лидеры (страны «оси») могут сами определять параметры законности или незаконности того или иного правительства в зависимости от соответствия или несоответствия его политики интересам главных акторов на международной арене. Такая смена концепции, посягнувшая на священный принцип суверенитета, лежащего в основе западной идеи государственности, распространившейся на весь мир, означала утверждение нового мирового порядка. Первой жертвой реализации новой концепции стала Югославия. За ней последовали другие страны, поведение которых не вписывалось в рамки стандартов, принятых «сильными мира сего» и навязываемых мировому сообществу в качестве критериев для определения «друга» или «врага». Принцип «избирательной легитимности» нашел в себе хорошее подспорье в политике двойных стандартов, которая, по сути, является полным пренебренежением мнения мирового сообщества и даже того факта, что таковое имеется, со стороны лиц, решающих судьбы народов и стран. Сегодня на повестке дня перед «цивилизованным, демократичным миром» стоит задача усмирить Иран, амбиции и поведение которого давно вышли за рамки дозволенного. Добившись «пороговой стабильности» в Ираке, США и их союзники пойдут с войной на Иран во имя безопасности и мира во всем мире. Такой прогноз основной массы экспертов по международным отношениям вполне может сбыться, если не помешают факторы, связанные с политической ситуацией внутри США. Думается, что со сменой власти в этом государстве и с возможным приходом в Белый дом демократов ситуация кардинально не изменится. Ведь именно демократы во главе с Б. Клинтоном приняли решение о бомбардировке Югославии и осуществили это без санкции ООН. Тогда главным мотивом акта прямого вмешательства было нарушение прав человека, дошедшее до геноцида в отдельно взятой стране. Но дело в том, что «идеалист» Клинтон и другие идеалисты европейского покроя пошли на крайние, насильственные средства ради достижения гуманистических, благородных целей. Небезынтересен также тот факт, что представители европейских (континентальных) стран, отличающиеся пацифизмом и гуманностью в вопросах региональных и глобальных международных отношений, извлеченных из горького опыта второй мировой войны, легко последовали за США и допустили взрыв бомбы на территории Европы. В решении проблем войны и мира в начале ХХI в. учитываются:
1. Международные отношения не только результат и процесс политических и иных объективных действий. Одновременно они являются продуктом человеческого познания, присущих ему познавательных средств, используемого языка и зависят от интерпретации установленых норм и порядков на индивидуальном уровне. Анализ международного политического дискурса начала нового века показывает, что в нем центральное место все еще занимают такие конструкции, как «ось зла», противоборство, конфронтация, враг, давление, принуждение, военные средства, война и т.д. Это означает, что наличие в рассуждениях индивидов таких традиционных шаблонов, допускающих на подсознательном уровне возможность применения силы, склоняет человека в сторону принятия решения в пользу военных средств.
2. Структура глобальной международной системы, складывающаяся из взаимоотношений между элементами системы, определяющая иерархию и определенный порядок в системе, сама обусловливает поведение элементов, т.е. международных акторов. Система позволяет тем или иным элементам вести себя определенным образом в интересах поддержания своей жизнеспособности, выполнения функций, возложенных на нее самой логикой системности. Многие ученые и эксперты в области международных отношений склонны считать современную систему международных отношений как однополярную международную систему во главе с США. Если исходить из такого положения вещей, то нужно будет признать системную обусловленность действий США. Поэтому военные способы решения международных проблем по инициативе влиятельных акторов пока еще будут в арсенале миропорядка, основанного на однополярности. И возможная война против Ирака не станет из ряда выходящим, а ординарным событием в рамках системы, стремящейся продлить свое существование при помощи конструкций и средств, дозволенных ее же структурой.
С начала 90-х гг. ХХ в. эволюция мирового порядка и трансформация международной системы демонстрируют переход от эпохи отказа от силового противостояния обратно к традициям биполярной системы — наращиванию военной силы. Контент-анализ текстов военных доктрин отдельно взятых стран (Казахстан, Россия, Украина, Узбекистан) показывает, что в период с 1993 по 1997 г. в них больше содержатся понятий и терминов, отражающих стремление к свертыванию военной силы, сотрудничеству в военно-политической сфере как средству, обеспечивающему и поддерживающему безопасность в отдельных странах и регионах. Начало ХХI в. знаменуется новым витком напряженности в мире. В международном политическом дискурсе вновь становится актуальными такие выражения, как враг, противостояние, война, гонка вооружений, основанных уже на новейших технологиях, и т.д. Утвердилась тенденция в сторону усиления национальной безопасности с особым акцентом на военную составляющую. Усиление регионализма, стремления к интеграции в региональные объединения, обеспечивающие безопасность в масштабах конкретного региона, в начале века отчасти объясняется тем, что это было ответом государств мира на вызовы усложнившейся международной среды, попыткой минимизировать внешние угрозы. Новая военная доктрина Республики Казахстан, о необходимости которой сказано в Послании Президента РК Н.А. Назарбаева народу Казахстана [2], должна учитывать все эти перипетии международной политики.
В современной науке о международных отношениях общепризнано, что существование глобальной международной системы накладывает свой отпечаток на всю международную жизнь и внешнюю политику отдельно взятых стран. Наряду с этим имеет место заметный интерес к региональным международным системам, которые по мере усиления темпов глобализации приобретают огромное значение и тяготеют в сторону самодостаточности и независимости от планетарной системы. Набирающий темпы регионализм сегодня является одной из основных тенденций развития современного мира. Теоретики международных отношений Ф. Брайар и М. Джалили считают, что, несмотря на целостность международной глобальной системы, в ней неизбежны разрывы, обусловленные тем, что ряд международных взаимодействий не вписываются в нее, т.е. осуществляются автономно. Таково следствие существования региональных подсистем — «совокупности специфицеских взаимодействий, в основе которых лежит общая географическая принадлежность» [3]. Основная идея вышеназванных мыслителей заключается в том, что в условиях сегодняшнего мира региональные подсистемы имеют преимущество перед глобальной системой, погашая импульсы, поступающие извне, и заявляя свои требования. Иначе говоря, для субьекта международных отношений первостепенна региональная международная система, в которой он находится. Но региональная подсистема не может быть абсолютно свободной от глобальной, поэтому ставится проблема корреляции между ними.
Для Казахстана региональная международная система означает сочетание нескольких региональных подсистем. Центральноазиатский регион в данном случае выступает в качестве субрегиональной системы. Важное значение имеет принадлежность Казахстана к постсоветскому (евразийскому) региональному пространству. Также страна постепенно интегрируется в азиатскую макрорегиональную систему. По цивилизационным параметрам Республика Казахстан принадлежит тюркскому мезорегиону и исламскому макрорегиону. При реализации региональной политики республики должна учитываться данная кластерность, с тем чтобы четко определить приоритеты среди равнозначных направлений в интересах дальнейшего продвижения интеграционных процессов с участием Казахстана.
Регионализм дает возможность таким новым субъектам международных отношений, как Казахстан, не остаться на задворках мировых процессов, а быть втянутым в самую гущу международных событий. Через региональную интеграцию средние и малые страны получают шанс создать полюс международных отношений и иметь свой голос при решении узловых проблем современности, тем более, что в последнее время многие регионы приобретают «геоэкономические» черты. Казахстан занимает одно из центральных мест в прикаспийском геоэкономическом регионе, который уже давно стал объектом мировой геоэкономической конкуренции за нефтегазовые ресурсы. Реальная экономическая интеграция в рамках СНГ и ЦАР даст возможность государствам-участникам не стать жертвой геоэкономической войны за ресурсы, получать свою долю в мировом доходе и дивиденды за свои «сырьевые вложения» в мировую экономику. Пока они выталкиваютя из мирового воспроизводственного цикла уже на первоначальной стадии.
Многовекторная внешняя политика Казахстана, появившаяся на заре независимости, смогла поспособствовать укреплению суверенитета и государственности, вхождению страны в систему международных отношений и мирохозяйственных связей. Сегодня она приносит немалые дивиденды республике, выражающиеся в поддержке и поощрении мирового сообщества. И именно многовекторная политика демонстрирует наибольшее влияние внешних факторов на процесс формирования внешней политики отдельно взятой страны. (Здесь не стоит задача анализа того, какие условия и мотивы толкнули участников процесса принятия внешнеполитических решений выработать такую политику, а поставлена лишь задача обрисовать контекст, в котором были определены внешнеполитические приоритеты страны). Казахстанский политолог и политический деятель Е. Ертысбаев пишет: «Собственно говоря, многовекторная внешняя политика Казахстана — это не субьективное желание или “доктрина” Нурсултан Назарбаева, а скорее следствие географического расположения молодого независимого государства, появления новой геополитической реальности в мировой политике — Центральной Азии» [4]. В этой интерпретации отмечено базовое содержание данной внешнеполитической доктрины. На наш взгляд, содержание многовекторной внешней политики намного шире и она, наряду с физической рефлексией на географическое окружение, является «ответом» нового субъекта международных отношений на «вызовы» сложной, непредсказуемой среды. Географические факторы, влияющие на формирование внешнеполитического курса республики, ставшие тем самым геополитическими детерминантами, сегодня разносторонне изучаются казахстанскими учеными. В целом данная проблематика разрабатывается с разных точек зрения: политической, экономической, международной и региональной. А влияние международной среды на формирование внешней политики Республики Казахстан как будто очевидно, но отдельной проблемой в казахстанской политической науке оно не ставилось. Нет никакой тайны в том, что на внешнеполитическое поведение нашей страны на международной арене прямо или косвенно влияют Россия, Китай, США и более или менее значимые международные акторы. Здесь важно знание степени, механизмов и каналов влияния того или иного актора на положение нашей страны.
Три-четыре года назад внешнеполитический дискурс Казахстана пополнился новой конструкцией — «сбалансированная внешняя политика», которая, по сути, является аналогом «многовекторной внешней политики». В работах К.К. Токаева по проблемам внешней политики Казахстана эти два определения общей характеристики внешней политики республики используются равнозначно [5]. В Послании Президента РК Н.А. Назарбаева народу Казахстан от 2006 г. в качестве седьмого приоритета продвижения Казахстана в число наиболее конкурентоспособных и динамично развивающихся государств мира определена «Дальнейшая реализация сбалансированного (подчеркнуто мной, автор) и ответственного внешнеполитического курса, учитывающего интересы Казахстана
и динамику регионального и мирового развития» [6]. На наш взгляд, термин «сбалансированная внешняя политика» отражает взвешенный подход, учитывающий равнозначность для страны всех внешнеполитических векторов, но позволяющий делать акцент на особо приоритетных направлениях. Это определение призвано устранить острые углы выражения «многовекторная политика», которое подвергалось критике за многозначность в определении приоритетов во внешней политике.
В эпоху глобализации международные отношения приобрели «турбулентный», непредсказуемый характер. Явления и процессы, происходящие на международной арене, имеющие почти схоластический характер, втягивают государства в стремительный водоворот мировых событий. Внешняя среда интервенционно вторгается во внутренний мир всех субъектов международных отношений и мировой политики. В таких условиях задачей отдельных государств является быстрейшая адаптация к новой среде через пересмотр прежних подходов и выработку новых по ключевым проблемам внешней и внутренней политики. Ускоренный характер международных процессов, самой глобализации заставляет государства активизировать концептуальную подготовку и конкретные шаги в этом направлении. Для Республики Казахстан, имеющей уже опыт концептуализации и реализации плодотворной внешней политики, также злободневно выработать новые подходы во внешней политике, найти эффективные принципы и модели внешнеполитического поведения в стремительно меняющихся международных, геополитических и геоэкономических условиях.
Литература
1. Уолц К. Человек, государство и война: теоретический анализ / Теория международных отношений. Хрестоматия. сост. П.А. Цыганков. — М, 2002. — С. 94.
2. Теория международных отношений. Учебное пособие. — М.: Гардарики, 2003. — С. 236.
3. Казахстанская правда. — №45-46. — 2006, 2 марта.
4. Ертысбаев Е. Казахстан и Назарбаев: логика перемен. — Астана: Елорда, 2001. — С. 462.
5. Токаев К.К. Преодоление. — Алматы, 2003.
6. Казахстанская правда. — №45-46. — 2006, 2 марта.
Об авторе: Медеубаева Ж.М. - доцент кафедры международных отношений ЕНУ имени Л.Н. Гумилева, кандидат исторических наук
Статья опубликована в журнале «Казахстан-Спектр» №2-2007
В теории международных отношений все факторы, влияющие на внешнюю политику государств, которые имеют экстрасоциетальное происхождение, обозначаются «экзогенными факторами». Первоначально в науке о международных отношениях оно применялось относительно процессов естественного, природного происхождения, которые влияют на внешнюю политику и международные отношения. В силу того, что географический детерминизм был доведен до своей наивысшей точки в геополитике, термин «экзогенный» стал применяться относительно окружающей международной системы. По сей день это слово в первую очередь имеет отношение к такому явлению, как внешняя среда международных систем (энвайромент). Но сегодня под экзогенными факторами, влияющими на поведение государства, подразумеваются все факторы внешнего происхождения, т.е. факторы объективного характера, независящие от воли и желания индивидов. Это влияние может быть прямым или опосредованным, явным или завуалированным. Разные страны могут по-разному реагировать на внешние раздражители. Как бы там ни было, влияние окружающего мира в любом случае проецируется на внутреннее состояние государства и на его поведение на международной арене. Утверждение такого подхода в политической науке стало возможным благодаря эволюции научной мысли от позитивизма к постмодернизму, от рационализма к рефлективизму. Переходным звеном между последними в самой теории международных отношений послужил бихевиористский подход, берущий свое начало от органицизма и близко стоящий к системному подходу. На его основе Д. Сингер (основателем бихевиоризма тоже является он) создал известную сегодня всем теорию системности. На сегодняшний день интерпретация международных реалий с точки зрения бихевиоризма и системности стала обычным явлением в теории международных отношений. Это было обусловлено и продвинуто реальной глобализацией как объективным процессом развития также глобалистским настроением, охватившим умы в первую очередь интеллектуалов и элиты западного мира.
Источниками экзогенных факторов выступают глобальная и региональные международные системы. Эти факторы проявляют себя в прямом или скрытом давлении на конкретного субъекта международных отношений, сдерживании и ограничении этого субъекта в его амбициях и начинаниях, также в поощрении и поддержке, если он «будет играть по правилам». То есть все пока, как у известного теоретика международных отношений К. Уолца, который объясняет такое положение вещей системным характером международных отношений. Такой характер международных отношений обусловлен не взаимодействием акторов-государств и не проистекает из присущих государствам особенностей, определяемых географическим расположением, демографическим положением, социокультурной спецификой и т.д., а из свойств структуры международной системы. Будучи следствием взаимодействия международных акторов, структура международной системы не сводится к простой их сумме, а представляет собой самостоятельный феномен, способный навязать государствам те или иные ограничения или же, напротив, предоставить им благоприятные возможности на мировой арене. И самый неулыбающийся нам вывод заключается в том, что «структурные свойства международной системы не зависят от каких-либо усилий малых и средних государств, являясь результатом взаимодействия между великими державами» [1]. Конечно, данный вывод является спорным, но на сегодняшний день в практике международных отношений накопилось слишком много фактов, доказывающих навязывания основными международными акторами определенного типа поведения странам, не имеющих место на передовых рубежах мировой политики. Налицо вмешательство в их внутренние дела, которое носит в себе пережитки колонистского сознания и находит оправдание в адептах глобализации. В поствестфальскую эпоху вместо принципа lasser-faire («разрешительность», «невмешательство»), в соответствии с которым каждое государство хотя бы теоретически было свободно в своей внутренней политике до тех пор, пока это не начинало угрожать безопасности других государств, 1999 г. принес утверждение принципа «избирательной легитимности», в соответствии с которым государства-лидеры (страны «оси») могут сами определять параметры законности или незаконности того или иного правительства в зависимости от соответствия или несоответствия его политики интересам главных акторов на международной арене. Такая смена концепции, посягнувшая на священный принцип суверенитета, лежащего в основе западной идеи государственности, распространившейся на весь мир, означала утверждение нового мирового порядка. Первой жертвой реализации новой концепции стала Югославия. За ней последовали другие страны, поведение которых не вписывалось в рамки стандартов, принятых «сильными мира сего» и навязываемых мировому сообществу в качестве критериев для определения «друга» или «врага». Принцип «избирательной легитимности» нашел в себе хорошее подспорье в политике двойных стандартов, которая, по сути, является полным пренебренежением мнения мирового сообщества и даже того факта, что таковое имеется, со стороны лиц, решающих судьбы народов и стран. Сегодня на повестке дня перед «цивилизованным, демократичным миром» стоит задача усмирить Иран, амбиции и поведение которого давно вышли за рамки дозволенного. Добившись «пороговой стабильности» в Ираке, США и их союзники пойдут с войной на Иран во имя безопасности и мира во всем мире. Такой прогноз основной массы экспертов по международным отношениям вполне может сбыться, если не помешают факторы, связанные с политической ситуацией внутри США. Думается, что со сменой власти в этом государстве и с возможным приходом в Белый дом демократов ситуация кардинально не изменится. Ведь именно демократы во главе с Б. Клинтоном приняли решение о бомбардировке Югославии и осуществили это без санкции ООН. Тогда главным мотивом акта прямого вмешательства было нарушение прав человека, дошедшее до геноцида в отдельно взятой стране. Но дело в том, что «идеалист» Клинтон и другие идеалисты европейского покроя пошли на крайние, насильственные средства ради достижения гуманистических, благородных целей. Небезынтересен также тот факт, что представители европейских (континентальных) стран, отличающиеся пацифизмом и гуманностью в вопросах региональных и глобальных международных отношений, извлеченных из горького опыта второй мировой войны, легко последовали за США и допустили взрыв бомбы на территории Европы. В решении проблем войны и мира в начале ХХI в. учитываются:
1. Международные отношения не только результат и процесс политических и иных объективных действий. Одновременно они являются продуктом человеческого познания, присущих ему познавательных средств, используемого языка и зависят от интерпретации установленых норм и порядков на индивидуальном уровне. Анализ международного политического дискурса начала нового века показывает, что в нем центральное место все еще занимают такие конструкции, как «ось зла», противоборство, конфронтация, враг, давление, принуждение, военные средства, война и т.д. Это означает, что наличие в рассуждениях индивидов таких традиционных шаблонов, допускающих на подсознательном уровне возможность применения силы, склоняет человека в сторону принятия решения в пользу военных средств.
2. Структура глобальной международной системы, складывающаяся из взаимоотношений между элементами системы, определяющая иерархию и определенный порядок в системе, сама обусловливает поведение элементов, т.е. международных акторов. Система позволяет тем или иным элементам вести себя определенным образом в интересах поддержания своей жизнеспособности, выполнения функций, возложенных на нее самой логикой системности. Многие ученые и эксперты в области международных отношений склонны считать современную систему международных отношений как однополярную международную систему во главе с США. Если исходить из такого положения вещей, то нужно будет признать системную обусловленность действий США. Поэтому военные способы решения международных проблем по инициативе влиятельных акторов пока еще будут в арсенале миропорядка, основанного на однополярности. И возможная война против Ирака не станет из ряда выходящим, а ординарным событием в рамках системы, стремящейся продлить свое существование при помощи конструкций и средств, дозволенных ее же структурой.
С начала 90-х гг. ХХ в. эволюция мирового порядка и трансформация международной системы демонстрируют переход от эпохи отказа от силового противостояния обратно к традициям биполярной системы — наращиванию военной силы. Контент-анализ текстов военных доктрин отдельно взятых стран (Казахстан, Россия, Украина, Узбекистан) показывает, что в период с 1993 по 1997 г. в них больше содержатся понятий и терминов, отражающих стремление к свертыванию военной силы, сотрудничеству в военно-политической сфере как средству, обеспечивающему и поддерживающему безопасность в отдельных странах и регионах. Начало ХХI в. знаменуется новым витком напряженности в мире. В международном политическом дискурсе вновь становится актуальными такие выражения, как враг, противостояние, война, гонка вооружений, основанных уже на новейших технологиях, и т.д. Утвердилась тенденция в сторону усиления национальной безопасности с особым акцентом на военную составляющую. Усиление регионализма, стремления к интеграции в региональные объединения, обеспечивающие безопасность в масштабах конкретного региона, в начале века отчасти объясняется тем, что это было ответом государств мира на вызовы усложнившейся международной среды, попыткой минимизировать внешние угрозы. Новая военная доктрина Республики Казахстан, о необходимости которой сказано в Послании Президента РК Н.А. Назарбаева народу Казахстана [2], должна учитывать все эти перипетии международной политики.
В современной науке о международных отношениях общепризнано, что существование глобальной международной системы накладывает свой отпечаток на всю международную жизнь и внешнюю политику отдельно взятых стран. Наряду с этим имеет место заметный интерес к региональным международным системам, которые по мере усиления темпов глобализации приобретают огромное значение и тяготеют в сторону самодостаточности и независимости от планетарной системы. Набирающий темпы регионализм сегодня является одной из основных тенденций развития современного мира. Теоретики международных отношений Ф. Брайар и М. Джалили считают, что, несмотря на целостность международной глобальной системы, в ней неизбежны разрывы, обусловленные тем, что ряд международных взаимодействий не вписываются в нее, т.е. осуществляются автономно. Таково следствие существования региональных подсистем — «совокупности специфицеских взаимодействий, в основе которых лежит общая географическая принадлежность» [3]. Основная идея вышеназванных мыслителей заключается в том, что в условиях сегодняшнего мира региональные подсистемы имеют преимущество перед глобальной системой, погашая импульсы, поступающие извне, и заявляя свои требования. Иначе говоря, для субьекта международных отношений первостепенна региональная международная система, в которой он находится. Но региональная подсистема не может быть абсолютно свободной от глобальной, поэтому ставится проблема корреляции между ними.
Для Казахстана региональная международная система означает сочетание нескольких региональных подсистем. Центральноазиатский регион в данном случае выступает в качестве субрегиональной системы. Важное значение имеет принадлежность Казахстана к постсоветскому (евразийскому) региональному пространству. Также страна постепенно интегрируется в азиатскую макрорегиональную систему. По цивилизационным параметрам Республика Казахстан принадлежит тюркскому мезорегиону и исламскому макрорегиону. При реализации региональной политики республики должна учитываться данная кластерность, с тем чтобы четко определить приоритеты среди равнозначных направлений в интересах дальнейшего продвижения интеграционных процессов с участием Казахстана.
Регионализм дает возможность таким новым субъектам международных отношений, как Казахстан, не остаться на задворках мировых процессов, а быть втянутым в самую гущу международных событий. Через региональную интеграцию средние и малые страны получают шанс создать полюс международных отношений и иметь свой голос при решении узловых проблем современности, тем более, что в последнее время многие регионы приобретают «геоэкономические» черты. Казахстан занимает одно из центральных мест в прикаспийском геоэкономическом регионе, который уже давно стал объектом мировой геоэкономической конкуренции за нефтегазовые ресурсы. Реальная экономическая интеграция в рамках СНГ и ЦАР даст возможность государствам-участникам не стать жертвой геоэкономической войны за ресурсы, получать свою долю в мировом доходе и дивиденды за свои «сырьевые вложения» в мировую экономику. Пока они выталкиваютя из мирового воспроизводственного цикла уже на первоначальной стадии.
Многовекторная внешняя политика Казахстана, появившаяся на заре независимости, смогла поспособствовать укреплению суверенитета и государственности, вхождению страны в систему международных отношений и мирохозяйственных связей. Сегодня она приносит немалые дивиденды республике, выражающиеся в поддержке и поощрении мирового сообщества. И именно многовекторная политика демонстрирует наибольшее влияние внешних факторов на процесс формирования внешней политики отдельно взятой страны. (Здесь не стоит задача анализа того, какие условия и мотивы толкнули участников процесса принятия внешнеполитических решений выработать такую политику, а поставлена лишь задача обрисовать контекст, в котором были определены внешнеполитические приоритеты страны). Казахстанский политолог и политический деятель Е. Ертысбаев пишет: «Собственно говоря, многовекторная внешняя политика Казахстана — это не субьективное желание или “доктрина” Нурсултан Назарбаева, а скорее следствие географического расположения молодого независимого государства, появления новой геополитической реальности в мировой политике — Центральной Азии» [4]. В этой интерпретации отмечено базовое содержание данной внешнеполитической доктрины. На наш взгляд, содержание многовекторной внешней политики намного шире и она, наряду с физической рефлексией на географическое окружение, является «ответом» нового субъекта международных отношений на «вызовы» сложной, непредсказуемой среды. Географические факторы, влияющие на формирование внешнеполитического курса республики, ставшие тем самым геополитическими детерминантами, сегодня разносторонне изучаются казахстанскими учеными. В целом данная проблематика разрабатывается с разных точек зрения: политической, экономической, международной и региональной. А влияние международной среды на формирование внешней политики Республики Казахстан как будто очевидно, но отдельной проблемой в казахстанской политической науке оно не ставилось. Нет никакой тайны в том, что на внешнеполитическое поведение нашей страны на международной арене прямо или косвенно влияют Россия, Китай, США и более или менее значимые международные акторы. Здесь важно знание степени, механизмов и каналов влияния того или иного актора на положение нашей страны.
Три-четыре года назад внешнеполитический дискурс Казахстана пополнился новой конструкцией — «сбалансированная внешняя политика», которая, по сути, является аналогом «многовекторной внешней политики». В работах К.К. Токаева по проблемам внешней политики Казахстана эти два определения общей характеристики внешней политики республики используются равнозначно [5]. В Послании Президента РК Н.А. Назарбаева народу Казахстан от 2006 г. в качестве седьмого приоритета продвижения Казахстана в число наиболее конкурентоспособных и динамично развивающихся государств мира определена «Дальнейшая реализация сбалансированного (подчеркнуто мной, автор) и ответственного внешнеполитического курса, учитывающего интересы Казахстана
и динамику регионального и мирового развития» [6]. На наш взгляд, термин «сбалансированная внешняя политика» отражает взвешенный подход, учитывающий равнозначность для страны всех внешнеполитических векторов, но позволяющий делать акцент на особо приоритетных направлениях. Это определение призвано устранить острые углы выражения «многовекторная политика», которое подвергалось критике за многозначность в определении приоритетов во внешней политике.
В эпоху глобализации международные отношения приобрели «турбулентный», непредсказуемый характер. Явления и процессы, происходящие на международной арене, имеющие почти схоластический характер, втягивают государства в стремительный водоворот мировых событий. Внешняя среда интервенционно вторгается во внутренний мир всех субъектов международных отношений и мировой политики. В таких условиях задачей отдельных государств является быстрейшая адаптация к новой среде через пересмотр прежних подходов и выработку новых по ключевым проблемам внешней и внутренней политики. Ускоренный характер международных процессов, самой глобализации заставляет государства активизировать концептуальную подготовку и конкретные шаги в этом направлении. Для Республики Казахстан, имеющей уже опыт концептуализации и реализации плодотворной внешней политики, также злободневно выработать новые подходы во внешней политике, найти эффективные принципы и модели внешнеполитического поведения в стремительно меняющихся международных, геополитических и геоэкономических условиях.
Литература
1. Уолц К. Человек, государство и война: теоретический анализ / Теория международных отношений. Хрестоматия. сост. П.А. Цыганков. — М, 2002. — С. 94.
2. Теория международных отношений. Учебное пособие. — М.: Гардарики, 2003. — С. 236.
3. Казахстанская правда. — №45-46. — 2006, 2 марта.
4. Ертысбаев Е. Казахстан и Назарбаев: логика перемен. — Астана: Елорда, 2001. — С. 462.
5. Токаев К.К. Преодоление. — Алматы, 2003.
6. Казахстанская правда. — №45-46. — 2006, 2 марта.
Об авторе: Медеубаева Ж.М. - доцент кафедры международных отношений ЕНУ имени Л.Н. Гумилева, кандидат исторических наук
Статья опубликована в журнале «Казахстан-Спектр» №2-2007
