1. Определение понятий
Впервые термин "бархатная революция" появился в конце 80-х начале 90-х годов. Им было принято обозначать замену коммунистических правительств стран Восточной Европы на новые демократические режимы. Бескровный характер этих процессов и позволил образно охарактеризовать проведенные государственные перевороты "бархатными революциями". Позднее термин стал означать не силовые варианты смены политических элит вообще.
В тоже время в Европе и США укрепилась точка зрения, что демократическая модернизация в Восточной Европе и СНГ проведена не до конца. После волны демократических революций конца 80-х и начала 90-х в части восточноевропейских государств, власть перешла в руки "недостаточно" демократичных лидеров - самым ярким примером являлся президент Югославии Слободан Милошевич.
С технической точки зрения все сценарий "бархатной революции" осуществлялись одинаково - проведение парламентских или президентских выборов, проигрыш оппозиции на этих выборах, волна протеста против имеющей место фальсификации итогов голосования, поддержка Западом оппозиции, фактический бойкот высшей политической власти той или иной страны, политический кризис, и, наконец, смена политической элиты. Воздействия на внутриполитическую ситуацию, оказывается, через создание и поддержку оппозиционных движений и партий, но действующих с либерально-демократических позиций. Как правило, деятельность такого рода организации координируется через легально работающие международные правозащитные организации или благотворительные фонды. В югославском сценарии была использована как раз именно эта схема "бархатной революции", где для разжигания антирежимных и антиправительственных настроений искусственно нагнеталась либеральная риторика с использованием заявлений о частом ущемлении прав человека.
Существует мнение, что "бархатные революции" могут свершиться в тех странах, где были осуществлены более или менее демократические преобразования, легально существовали оппозиционные партии, независимые СМИ, и периодически проходили хоть какие-нибудь выборы. Иными словами, сформировалось, хотя и узкое, но все же реальное поле публичной политики. Именно в тех странах, где местное население более или менее восприимчиво к демократическим призывам и лозунгам, активная политическая деятельность оппозиционных организаций, потенциально могла нарушить внутриполитическую стабильность: спровоцировать досрочные выборы, пересмотр ранее подписанных соглашений и документов, внесение изменении в действующую Конституцию и т.п.
Кыргызстан подходил под эти параметры для искусственного моделирования политического кризиса, об этом неоднократно говорил и сам Аскар Акаев, утверждавший, что "бархатные революции" свершаются, как это ни парадоксально в странах, где демократия установилась, так как есть все возможности для проявления социального или политического протеста. Однако, никто не учел того обстоятельства, что не везде оппозиция сможет удержать ситуацию под своим контролем в случае свержения официальной власти. И тогда, такие попытки могут закончиться хаосом, что и случилось в итоге в Кыргызстане.
2. Кыргызстан как испытательный полигон революции
Кыргызстан с самого начала рассматривался политическими экспертами в качестве "основного кандидата" в начавшемся в СНГ процессе смены элит. Парламентские и президентские выборы создавали благоприятные условия для формирования кризисной ситуации по грузинскому сценарию.
13 октября 2004г. на пресс-конференции в Бишкеке посол США в Кыргызстане Стивен Янг заявил, что Кыргызстан имеет уникальную возможность стать для стран Центральной Азии примером мирного демократического перехода власти. Действительно, в тот момент, когда внимание политических элит региона было замкнуто на процессах, происходящих на Украине, никто не думал о реалистичности такого же сценария в Кыргызстане, где оппозиционные партии уже не раз затевали громкие политические скандалы, которые теоретически могли бы спровоцировать выступления граждан против действующей власти.
Кыргызстан имел все предпосылки для свершения "бархатной революции", хотя руководство страны всегда отрицало наличие условий для реализации в республике "оранжевых сценариев". Более того, власти готовились к возможному обострению политической ситуации, однако ожидалось, что попытки политического переворота будут предприняты в ходе президентских выборов, как это было на Украине. Власти были уверены, что слабая и раздробленная кыргызская оппозиция, к тому же еще не определившись с единым кандидатом, не станет до осени расшатывать политическую ситуацию в стране. Поэтому после парламентских выборов власти планировали осуществить целый пакет политических и административных реформ для дальнейшей деконцентрации президентской власти и движения в сторону полу президентской и полу парламентской республики. Эти шаги, по задумке властей должны были сорвать попытки реализации в стране любых сценариев "бархатной революции".
Специфика кыргызской политики заключалась в том, что характер, динамика и содержание внутриполитических процессов в стране определялись множеством факторов, где ни один фактор не имел решающего значения. В стране складывалась парадоксальная ситуация, когда ни одна политическая сила не являлась доминирующей, но при этом каждая из этих сил была способна самостоятельно заблокировать попытки какой-либо другой группы на лидерство. Поэтому, любой союз или альянс, заключенный, казалось бы, даже между второстепенными участниками внутриполитического процесса мог нарушить хрупкий баланс интересов. Подозревая друг друга в возможных сепаратных переговорах, и боясь остаться в одиночку, накануне выборов внутриэлитные группировки стали активно формировать стратегические союзы, и тем самым только ускорили вхождение ситуации в конфликтную фазу. При этом эти союзы формировались не на основе каких-то фундаментальных интересов, а из конъюнктурных соображений: соперник моего противника - мой союзник.
Все эти действия происходили, как уже было сказано, на фоне отсутствия в стране доминирующего политического центра. Ни власть, ни оппозиция реально не контролировали политическую ситуацию в стране. На участие в процессе принятия политических решений претендовали все субъекты: номенклатурные группировки, региональные элиты, родовые и этнические кланы, а также криминалитет. Даже губернаторы имели свои политические партии, пример тому - партия "Элет", лидером которой являлся губернатор Ошской области Накен Касиев.
Дробление политического пространства на самом деле являлось объективным процессом - оно стало результатом распада авторитарной власти. Ожидание смены власти только ускоряло этот процесс. И наоборот, процесс дробления политического пространства усиливал ощущение скорой смены власти. Поэтому, события 24 марта в Кыргызстане были неизбежны. Смена власти состоялась бы в любом случае и при любом раскладе. Но была возможность минимизировать последствия этих событий.
Аксыйский синдром
Южный Кыргызстан стал эпицентром трех важных событий: межэтническое противостояние в г. Ош в конце 80-х годов, Баткенские события 1999-2000 годов, и Аксыйские события, оказавшие фундаментальное влияние на внутриполитическую жизнь Кыргызстана в последние три года.
17-18 марта 2002 года в Аксыйском районе Джалал-Абадской области Кыргызстана произошло столкновение между группой митингующих жителей из окрестных сел, требовавших освобождения ранее арестованного депутата кыргызского парламента А. Бекназарова с силами милиции. В результате столкновения погибло 6 граждан. По официальной оценке, "события в Аксыйском районе - очередное звено целенаправленной работы оппозиционных сил по дестабилизации обстановки в стране, которая ведется на протяжении нескольких последних месяцев". Аксыйские события спровоцировали массовые волнения в Кыргызстане. Волна забастовок и митингов, начавшись на юге Кыргызстана, затем захватила, ранее считавшиеся спокойным северные районы страны. В сторону Бишкека начался пеший поход людей недовольных действиями власти. В самой столице несколько недель продолжались митинги и акции протеста. В итоге данного политического кризиса было отправлено в отставку Правительство. Власти были вынуждены инициировать ряд изменений в Конституции, пойдя на уступки оппозиции.
Аксыйские события создали прецедент в Центральной Азии, когда власти впервые принимали решения под давлением общественного мнения. Именно после этих событий Акаев начал терять своих союзников, как внутри, так и за пределами страны. Иными словами, Аксыйские события стали началом конца эпохи правления Акаева.
После Аксыйских событий кыргызские власти больше не решались прибегать к силовым вариантам. Именно страх, что Аксыйские события могут еще раз повториться, не позволил руководству страну действовать более решительно. Тем более, что массовые акции протеста, начавшиеся после второго тура голосования пришлись на третью годовщину Аксыйских событий. Именно по этой причине разгон демонстрантов в городе Жалал-абад откладывался несколько раз. В итоге, акция протеста растянулась на три недели.
Участники процесса
Кланы
Одними из основных субъектов региональной теневой политики являются родовые кланы. Именно через родовые связи осуществляется мобилизация своих сторонников. За поддержкой к родовым кланам обращались как провластные, так и оппозиционные политики. Особенностью избирательной кампании на юге Кыргызстана являлось то, что кандидаты боролись не столько за отдельные голоса избирателей, сколько за влияние на главные кланы. Как следствие, основу электората кандидатов составляют именно их родовые общины.
При этом необходимо учитывать, что кланы связаны между собой специфической системой взаимоотношений, между ними идет скрытая конкуренция. В отличие от Казахстана, где тот или иной род доминирует только на одной конкретной территории, кыргызские роды равномерно расселены по всей территории, что только усиливает конкуренцию между ними. Поэтому участие родовых кланов в выборных кампаниях еще более накаляло обстановку. Для преодоления влияния фактора трайбализма следовало бы пойти на формирование парламента по "партийному списку". Но, постольку все 75 депутатов избирались в одномандатных округах, естественно они были вынуждены обращаться за поддержкой к своим родственникам и идти, именно в те округа, где доминировал их клан.
Оппозиция
Весь период кампании складывалось такое ощущение, что оппозиции достаточно сделать еще одно усилие, как власть, может окончательно, рухнут под собственной тяжестью. Митинги и демонстрации организовывались всеми, не только оппозицией. И оппозиция выиграла не потому, что она так сильна и могущественна, а потому как власть была абсолютно беспомощна и неспособна, противостоять естественному процессу разрушения авторитарной системы. За все эти годы оппозиции, даже на фоне агонизирующейся и судорожно бьющейся в конвульсиях власти, так и не удалось стать подлинной анти-властью, в том понятии, что она никак в общественном сознании не представляется достойной заменой действующей власти. И Акаеву надо было бояться не демократической оппозиции, а собственного ближайшего окружения, уже давно понявшего, что неизбежное - все равно наступит. Именно окружение Президента в итоге и предала его в решающий момент. Дворцовые интриги сыграли ключевую роль в событиях 24 марта. Поэтому свершившаяся "бархатная революция" в Кыргызстане - это не победа демократической оппозиции, а наоборот ее поражение.
Партии
Прошедшие выборы показали, что политические партии в Кыргызстане не стали альтернативными политическими институтами, способные заменить кланы и группы давления. Они не формируют и развивают политические дебаты в обществе, не предлагают новых идеологических платформ или политических доктрин. Большинство оппозиционных политических партий в реальности выполняют функции правозащитных организаций. В этом плане, НПО в Кыргызстане являются более активными участниками политического процесса, нежели партии.
Кыргызстан отличается большим количеством партий и общественных организаций. Их в стране зарегистрировано около 50. Но даже самая крупная из них насчитывает всего около 10 тысяч членов. Для сравнения можно отметить, что количество членов экстремистской партии "Хизб ут Тахрир" только в одном сельском районе на юге страны может достигать от 1,5 до 3,5 тысяч человек. Слабость политических партий способствует усилению экстремистских организаций.
Прошедшие парламентские выборы прошли без "партийного списка", поэтому выборы не способствовали формированию единого политического пространства, а наоборот раскололи страну.
Слабая роль политических партий во внутриполитических процессах не позволила использовать их потенциал в переговорах между властью и оппозицией для недопущения политического кризиса. Политические партий не стали базой для диалогового процесса. Мобилизация общественных ресурсов и согласование политических позиции осуществлялись через другие институты, не обладавших легитимностью. Следовательно, достигнутые в дни кризиса договоренности не являются стабильными и законными. Отсутствие у политических партий широкой общественной поддержки не позволяют рассчитывать на то, что общественные институты смогут контролировать политическую ситуацию в стране.
Этнические группы
На юге Кыргызстана присутствуют две основные этнические группы: кыргызы и узбеки. Соотношение между ними можно рассматривать в пропорции 50% на 50%. Но при этом следует учитывать, что основная масса кыргызского населения представлена в горных сельских районах, а основная масса узбекского населения - в городах и равнинных сельских районах. Доля иных этнических групп несущественна. Территориально места их проживания тяготеют к промышленной зоне городов.
В последнее время в регионе достигнут определенный баланс интересов основных этнических групп, но радикальные заявления политических лидеров способны его нарушить. При этом можно отметить следующую картину - в выборах приняли участие как радикально настроенные кыргызские лидеры, так и радикально настроенные узбекские лидеры. И те, и другие в прошлом неоднократно предпринимали попытки использования жестких националистических лозунгов в политических целях.
Электорат расколот по этническому признаку. Узбекская часть населения отдала голоса кандидатам - узбекам, а кыргызская часть населения - соответственно кыргызам. Хотя при определении границ избирательных округов были предприняты попытки сбалансировать их с точки зрения этнического состава, проблема не была снята. Заигрывание новой власти с разными этническими группами путем бесконтрольной раздачи должностей, как это происходить в Ошской области, может нарушить хрупкий баланс межэтнических отношений.
Соседи
Кыргызстан находится в ситуации противостояния практически со всеми соседями. С Узбекистаном противоречия наблюдаются по всем направлениям сотрудничества. В период выборов президент Узбекистана Ислам Каримов в своих интервью открыто критиковал как действующую власть, так и лидеров кыргызской оппозиции.
Ранее считавшиеся стабильными отношения с Казахстаном также были испорчены. Свидетельством этого стал отказ бывшего состава Жогорку Кенеша ратифицировать договор о союзнических отношениях между РК и КР, который был подписан в свое время по инициативе кыргызской стороны. Определенные политические круги в Кыргызстане скорее всего были заинтересованы в ухудшении двусторонних казахско-кыргызских отношений. Так после событий 24 марта, в ряде кыргызских СМИ появились сообщения о том, что в подавлении акции протеста на юге республики участвовали бойцы алматинского спецназа.
Внешние игроки
В отношении Запада кыргызское общественное мнение разделено: часть населения выступает за активизацию контактов, часть - против. Китай рассматривается как важный стратегический партнер, но проблема заключается в том, чтобы кыргызско-китайские отношения часто становились темой политических дискуссий между властью и оппозицией. Пожалуй, стабильными можно назвать отношения только с Россией, к которой за поддержкой обращалась как власть, так и кыргызская оппозиция.
Но Москва не смогла занять какую-либо принципиальную позицию. Поражение на Украине подтолкнуло Москву к попыткам игры на опережение. Москва стремится играть и с властью и с оппозицией. Пример - поездка одного из лидеров оппозиции, Курманбека Бакиева, в Москву, и поддержка его определенной частью российской элиты. Однако Москва опять допустила ошибку - работать было необходимо не с одним Бакиевым, а со всеми лидерами оппозиции. Постреволюционная ситуация в Кыргызстане показывает, что основные проблемы связаны с тем, что в лагере оппозиции отсутствует единство, и ни одна из фигур не может претендовать на лидерство.
По сути, в период кризиса Акаев оказался в дипломатическом одиночестве, лишившись поддержки со стороны всех своих союзников. Москва и его партнеры по СНГ даже после свершившейся бархатной революции не смогли оперативно среагировать на события в Кыргызстане. В нынешних условиях, новое руководство Кыргызстана чаще контактирует с западными посольствами, так как они предлагают более конкретную помощь в преодолении политического кризиса. Хотя нахождение в России законного президента Аскара Акаева дает Москве шансы для активного участия в кыргызской политике.
Международные организации
Активность международных организаций и представителей дипломатических миссий западных стран значительно возросла. Основная масса международных организаций предоставляет грантовую поддержку социальным проектам. Но при этом для местного населения эта помощь обозначается как один из положительных элементов деятельности оппозиции. Строительство школ и иных социальных объектов финансируется международными организациями по ходатайству лидеров оппозиции. Тем самым они зарабатывают немалый авторитет в глазах местного населения, представляют западную помощь как заботу оппозиционеров о своем электорате. Кроме того, лидеры оппозиции получают часть этой помощи в качестве "откатов" от кыргызских субподрядчиков.
Оценка выборов
Вмешательство властей в избирательный процесс было существенным, но не решающим. Причем, как не парадоксально, зачастую местные власти, в силу политической конъюнктуры, выступали в поддержку кандидатов от оппозиции.
Выборы в Кыргызстане показали необходимость выработки новых подходов к оценке их прозрачности. Сейчас мы сталкиваемся с ситуацией, когда международное сообщество имеет несколько оценок, причем, взаимоисключающих оценок. Оценки, которые дало ОБСЕ, критичны, оценки группы наблюдателей СНГ - наоборот, позитивны. Стало очевидно, что деятельность международных наблюдателей превратилась в поле противостояния внешних игроков. Сама процедура оценки стала необъективна, трансформировалась в канал вмешательства во внутренние дела страны.
По итогам выборов группам наблюдателей из ОБСЕ и СНГ необходимо создать рабочую группу по выработке единых критериев оценки прозрачности выборов.
Соседям Кыргызстана необходимо обратиться к его опыту реформирования выборного законодательства. Действующее выборное законодательство Кыргызстана намного либеральнее, и в тоже время намного сложнее в содержательном плане. В свое время Кодекс о выборах был принят при мощном лоббировании оппозиции, однако, в ходе прошедшей кампании многие кандидаты, в том числе и от оппозиции, не смогли полностью выдержать критерии кодекса.
Фактор экстремизма
На Юге Кыргызстана высока активность экстремистских организаций. Ослабление центральной власти автоматически повышает шансы религиозных экстремистов на успех. Многие местные политические и общественные деятели отмечают активизацию партии "Хизб-ут-Тахрир" в приграничных к Узбекистану населенных пунктах: городах Ош, Джалал-Абад, Узген, Кара-Суу, сельских районах.
"Хизб-ут-Тахрир" ведет свою работу активнее политических партий страны. Активисты партии открыто проводят акции протеста у административных зданий в городах Ош, Джалал - Абад.
Правительства стран Центральной Азии недооценивают масштабы влияния "Хизб-ут-Тахрир". Раздача листовок экстремистского содержания - это уже пройденный этап. Имеются сведения, что некоторые кандидаты в депутаты, участвовавшие в выборах, в том числе и кандидаты от оппозиции, обращались к партии "Хизб-ут-Тахрир" за материальной поддержкой. Везде активисты экстремистских организаций оказывали прямое воздействие на ход избирательной кампании, путем поддержки и агитации в пользу того или иного кандидата. Сами кандидаты с легкостью шли на контакт с экстремистами, считая, что для победы над конкурентами "все средства хороши".
В условиях, когда ни власть, ни оппозиция не способны предложить механизмов решения проблем в стране, религиозные группировки предлагают свой альтернативный путь развития Кыргызстана. Прорыв экстремизма в стране сильно ударит и по соседям - Узбекистану и Казахстану.
Постреволюционная ситуация в Кыргызстане
1. Бархатная революция в Кыргызстане хоть и закончилась свержением Акаева, но точку на эпохе правления Акаева не поставила. Акаев и его сторонники остаются активными участниками внутриполитического процесса. Признание легитимности нового парламента дает шанс для клана Акаева для возвращения в большую политику.
2. Свершившаяся бархатная революция в Кыргызстане не привела к демократическому обновлению власти, а стала результатом сведения политических счетов между клановой оппозицией и режимом Акаева. Для новой власти принципиально важно было смещение Акаева с поста президента, а не реформа политической системы. Поэтому борьба с Акаевым не переросла в борьбу с институтом президентства.
3.
4. Бархатная революция в Кыргызстане не решила все те политические проблемы, которые имелись при режиме Акаева, а наоборот лишь только обострили их. Разочарование в результатах революции, может стать предпосылкой для другой революции, целью которой может стать приход к власти новых демократических сил, ставящих перед собой конкретные реформаторские задачи.
Последствия для региона
Попытки организации "бархатных революции" предпринимались и ранее, однако развертывание конфликта по схеме власть-оппозиция в некоторых странах ЦА оказалось малоэффективно, в силу очень слабого восприятия населением либерально-демократических ценностей и узости поля публичной политики. К тому же политические партии, которые должны сыграть ключевую роль в организации "бархатных революций" как оказалось, еще не обладают достаточным влиянием в центрально-азиатских странах. Поэтому, политические партии будут не способны удержать политическую ситуацию под контролем в случае смены власти. События в Кыргызстане доказывают этот тезис.
Поэтому для создания искусственной кризисной ситуации уже применяется схема власть-население, когда распространение экстремистских настроений должно спровоцировать выступление населения против режима. В условиях Узбекистана, Туркменистана и Таджикистана, где население менее чувствительно к воздействиям либеральной риторики, более вероятно развитие негативного сценария за счет политизации ислама, что может спровоцировать массовые выступления населения против действующей власти. Инструмент дестабилизации могут выступить религиозные экстремистские и террористические организации. Именно сильное влияние традиционной культуры в указанных странах создает возможность для использования религии в политических целях.
Иными словами, модели конфликта во многом будут предопределены политической ментальностью населения: демократия и ислам будут формировать протестные (антисистемные) настроения, в зависимости, где эти идеологии найдут поддержку, а также от степени чувствительности населения к этим лозунгам. Источником этих настроений является резкое падение уровня доверия населения к власти. В том и в другом сценарии, фактором, создающим благоприятные условия для активного распространения протестных настроении, является социально - экономическая нестабильность.
Любые разговоры о "бархатной революции" у центрально-азиатских элит, конечно же, вызывают раздражение. Критикуя методы "бархатных революций" власти пытаются создать стереотип о том, что революции осуществляются местными оппозиционными силами при непосредственном участии Запада, и тем самым показать оппозицию как несамостоятельную политическую силу. При этом, центрально-азиатские элиты объясняют свою негативную реакцию на феномен "бархатных революций", тем, что они, в конечном счете, являются посягательством на политический суверенитет. Об этом же говорил теперь уже бывший президент Кыргызстана Аскар Акаев в своей последней книге "Думая с надеждой о будущем".
Жаль, что о суверенитете центрально-азиатские элиты заговорили только тогда, когда возникла реальная угроза их смещения, хотя идея независимости для правящих групп всегда была и остается пустым звуком. Более того, независимость стала для них синонимом вседозволенности, безнаказанности, что в свою очередь привело к масштабному росту коррупции в странах региона.
Отличие политической ситуации в Центральной Азии от ситуации в Грузии и на Украине заключается в том, что население в этих странах выступало и выступает с призывом к власти начать демократические реформы. В то время как в странах Центральной Азии ключевым вопросом в повестке дня является борьба с коррупцией. И на фоне этого главного вопроса тема демократизации отходит на второй план. Потому, кстати, и растет поддержка у экстремистских организаций, так как они агитируют не за демократию, а за новую и честную власть.
Центрально-азиатские элиты должны опасаться не столько переворотов по сценарию "революции роз" или "революции каштанов", сколько дворцовых переворотов. На самом деле, для нынешних лидеров стран региона наибольшую опасность несут не демократическая оппозиция, а их собственное окружение. Именно окружение нынешних политических лидеров способно инициировать кризисные ситуации для захвата власти. В качестве инструментов могут быть использованы как сценарии с активизацией выступлений граждан, которых не устраивает социально - экономическое положение, так и удары террористических групп, с целью дискредитации способности властей обеспечивать безопасность.
Впервые термин "бархатная революция" появился в конце 80-х начале 90-х годов. Им было принято обозначать замену коммунистических правительств стран Восточной Европы на новые демократические режимы. Бескровный характер этих процессов и позволил образно охарактеризовать проведенные государственные перевороты "бархатными революциями". Позднее термин стал означать не силовые варианты смены политических элит вообще.
В тоже время в Европе и США укрепилась точка зрения, что демократическая модернизация в Восточной Европе и СНГ проведена не до конца. После волны демократических революций конца 80-х и начала 90-х в части восточноевропейских государств, власть перешла в руки "недостаточно" демократичных лидеров - самым ярким примером являлся президент Югославии Слободан Милошевич.
С технической точки зрения все сценарий "бархатной революции" осуществлялись одинаково - проведение парламентских или президентских выборов, проигрыш оппозиции на этих выборах, волна протеста против имеющей место фальсификации итогов голосования, поддержка Западом оппозиции, фактический бойкот высшей политической власти той или иной страны, политический кризис, и, наконец, смена политической элиты. Воздействия на внутриполитическую ситуацию, оказывается, через создание и поддержку оппозиционных движений и партий, но действующих с либерально-демократических позиций. Как правило, деятельность такого рода организации координируется через легально работающие международные правозащитные организации или благотворительные фонды. В югославском сценарии была использована как раз именно эта схема "бархатной революции", где для разжигания антирежимных и антиправительственных настроений искусственно нагнеталась либеральная риторика с использованием заявлений о частом ущемлении прав человека.
Существует мнение, что "бархатные революции" могут свершиться в тех странах, где были осуществлены более или менее демократические преобразования, легально существовали оппозиционные партии, независимые СМИ, и периодически проходили хоть какие-нибудь выборы. Иными словами, сформировалось, хотя и узкое, но все же реальное поле публичной политики. Именно в тех странах, где местное население более или менее восприимчиво к демократическим призывам и лозунгам, активная политическая деятельность оппозиционных организаций, потенциально могла нарушить внутриполитическую стабильность: спровоцировать досрочные выборы, пересмотр ранее подписанных соглашений и документов, внесение изменении в действующую Конституцию и т.п.
Кыргызстан подходил под эти параметры для искусственного моделирования политического кризиса, об этом неоднократно говорил и сам Аскар Акаев, утверждавший, что "бархатные революции" свершаются, как это ни парадоксально в странах, где демократия установилась, так как есть все возможности для проявления социального или политического протеста. Однако, никто не учел того обстоятельства, что не везде оппозиция сможет удержать ситуацию под своим контролем в случае свержения официальной власти. И тогда, такие попытки могут закончиться хаосом, что и случилось в итоге в Кыргызстане.
2. Кыргызстан как испытательный полигон революции
Кыргызстан с самого начала рассматривался политическими экспертами в качестве "основного кандидата" в начавшемся в СНГ процессе смены элит. Парламентские и президентские выборы создавали благоприятные условия для формирования кризисной ситуации по грузинскому сценарию.
13 октября 2004г. на пресс-конференции в Бишкеке посол США в Кыргызстане Стивен Янг заявил, что Кыргызстан имеет уникальную возможность стать для стран Центральной Азии примером мирного демократического перехода власти. Действительно, в тот момент, когда внимание политических элит региона было замкнуто на процессах, происходящих на Украине, никто не думал о реалистичности такого же сценария в Кыргызстане, где оппозиционные партии уже не раз затевали громкие политические скандалы, которые теоретически могли бы спровоцировать выступления граждан против действующей власти.
Кыргызстан имел все предпосылки для свершения "бархатной революции", хотя руководство страны всегда отрицало наличие условий для реализации в республике "оранжевых сценариев". Более того, власти готовились к возможному обострению политической ситуации, однако ожидалось, что попытки политического переворота будут предприняты в ходе президентских выборов, как это было на Украине. Власти были уверены, что слабая и раздробленная кыргызская оппозиция, к тому же еще не определившись с единым кандидатом, не станет до осени расшатывать политическую ситуацию в стране. Поэтому после парламентских выборов власти планировали осуществить целый пакет политических и административных реформ для дальнейшей деконцентрации президентской власти и движения в сторону полу президентской и полу парламентской республики. Эти шаги, по задумке властей должны были сорвать попытки реализации в стране любых сценариев "бархатной революции".
Специфика кыргызской политики заключалась в том, что характер, динамика и содержание внутриполитических процессов в стране определялись множеством факторов, где ни один фактор не имел решающего значения. В стране складывалась парадоксальная ситуация, когда ни одна политическая сила не являлась доминирующей, но при этом каждая из этих сил была способна самостоятельно заблокировать попытки какой-либо другой группы на лидерство. Поэтому, любой союз или альянс, заключенный, казалось бы, даже между второстепенными участниками внутриполитического процесса мог нарушить хрупкий баланс интересов. Подозревая друг друга в возможных сепаратных переговорах, и боясь остаться в одиночку, накануне выборов внутриэлитные группировки стали активно формировать стратегические союзы, и тем самым только ускорили вхождение ситуации в конфликтную фазу. При этом эти союзы формировались не на основе каких-то фундаментальных интересов, а из конъюнктурных соображений: соперник моего противника - мой союзник.
Все эти действия происходили, как уже было сказано, на фоне отсутствия в стране доминирующего политического центра. Ни власть, ни оппозиция реально не контролировали политическую ситуацию в стране. На участие в процессе принятия политических решений претендовали все субъекты: номенклатурные группировки, региональные элиты, родовые и этнические кланы, а также криминалитет. Даже губернаторы имели свои политические партии, пример тому - партия "Элет", лидером которой являлся губернатор Ошской области Накен Касиев.
Дробление политического пространства на самом деле являлось объективным процессом - оно стало результатом распада авторитарной власти. Ожидание смены власти только ускоряло этот процесс. И наоборот, процесс дробления политического пространства усиливал ощущение скорой смены власти. Поэтому, события 24 марта в Кыргызстане были неизбежны. Смена власти состоялась бы в любом случае и при любом раскладе. Но была возможность минимизировать последствия этих событий.
Аксыйский синдром
Южный Кыргызстан стал эпицентром трех важных событий: межэтническое противостояние в г. Ош в конце 80-х годов, Баткенские события 1999-2000 годов, и Аксыйские события, оказавшие фундаментальное влияние на внутриполитическую жизнь Кыргызстана в последние три года.
17-18 марта 2002 года в Аксыйском районе Джалал-Абадской области Кыргызстана произошло столкновение между группой митингующих жителей из окрестных сел, требовавших освобождения ранее арестованного депутата кыргызского парламента А. Бекназарова с силами милиции. В результате столкновения погибло 6 граждан. По официальной оценке, "события в Аксыйском районе - очередное звено целенаправленной работы оппозиционных сил по дестабилизации обстановки в стране, которая ведется на протяжении нескольких последних месяцев". Аксыйские события спровоцировали массовые волнения в Кыргызстане. Волна забастовок и митингов, начавшись на юге Кыргызстана, затем захватила, ранее считавшиеся спокойным северные районы страны. В сторону Бишкека начался пеший поход людей недовольных действиями власти. В самой столице несколько недель продолжались митинги и акции протеста. В итоге данного политического кризиса было отправлено в отставку Правительство. Власти были вынуждены инициировать ряд изменений в Конституции, пойдя на уступки оппозиции.
Аксыйские события создали прецедент в Центральной Азии, когда власти впервые принимали решения под давлением общественного мнения. Именно после этих событий Акаев начал терять своих союзников, как внутри, так и за пределами страны. Иными словами, Аксыйские события стали началом конца эпохи правления Акаева.
После Аксыйских событий кыргызские власти больше не решались прибегать к силовым вариантам. Именно страх, что Аксыйские события могут еще раз повториться, не позволил руководству страну действовать более решительно. Тем более, что массовые акции протеста, начавшиеся после второго тура голосования пришлись на третью годовщину Аксыйских событий. Именно по этой причине разгон демонстрантов в городе Жалал-абад откладывался несколько раз. В итоге, акция протеста растянулась на три недели.
Участники процесса
Кланы
Одними из основных субъектов региональной теневой политики являются родовые кланы. Именно через родовые связи осуществляется мобилизация своих сторонников. За поддержкой к родовым кланам обращались как провластные, так и оппозиционные политики. Особенностью избирательной кампании на юге Кыргызстана являлось то, что кандидаты боролись не столько за отдельные голоса избирателей, сколько за влияние на главные кланы. Как следствие, основу электората кандидатов составляют именно их родовые общины.
При этом необходимо учитывать, что кланы связаны между собой специфической системой взаимоотношений, между ними идет скрытая конкуренция. В отличие от Казахстана, где тот или иной род доминирует только на одной конкретной территории, кыргызские роды равномерно расселены по всей территории, что только усиливает конкуренцию между ними. Поэтому участие родовых кланов в выборных кампаниях еще более накаляло обстановку. Для преодоления влияния фактора трайбализма следовало бы пойти на формирование парламента по "партийному списку". Но, постольку все 75 депутатов избирались в одномандатных округах, естественно они были вынуждены обращаться за поддержкой к своим родственникам и идти, именно в те округа, где доминировал их клан.
Оппозиция
Весь период кампании складывалось такое ощущение, что оппозиции достаточно сделать еще одно усилие, как власть, может окончательно, рухнут под собственной тяжестью. Митинги и демонстрации организовывались всеми, не только оппозицией. И оппозиция выиграла не потому, что она так сильна и могущественна, а потому как власть была абсолютно беспомощна и неспособна, противостоять естественному процессу разрушения авторитарной системы. За все эти годы оппозиции, даже на фоне агонизирующейся и судорожно бьющейся в конвульсиях власти, так и не удалось стать подлинной анти-властью, в том понятии, что она никак в общественном сознании не представляется достойной заменой действующей власти. И Акаеву надо было бояться не демократической оппозиции, а собственного ближайшего окружения, уже давно понявшего, что неизбежное - все равно наступит. Именно окружение Президента в итоге и предала его в решающий момент. Дворцовые интриги сыграли ключевую роль в событиях 24 марта. Поэтому свершившаяся "бархатная революция" в Кыргызстане - это не победа демократической оппозиции, а наоборот ее поражение.
Партии
Прошедшие выборы показали, что политические партии в Кыргызстане не стали альтернативными политическими институтами, способные заменить кланы и группы давления. Они не формируют и развивают политические дебаты в обществе, не предлагают новых идеологических платформ или политических доктрин. Большинство оппозиционных политических партий в реальности выполняют функции правозащитных организаций. В этом плане, НПО в Кыргызстане являются более активными участниками политического процесса, нежели партии.
Кыргызстан отличается большим количеством партий и общественных организаций. Их в стране зарегистрировано около 50. Но даже самая крупная из них насчитывает всего около 10 тысяч членов. Для сравнения можно отметить, что количество членов экстремистской партии "Хизб ут Тахрир" только в одном сельском районе на юге страны может достигать от 1,5 до 3,5 тысяч человек. Слабость политических партий способствует усилению экстремистских организаций.
Прошедшие парламентские выборы прошли без "партийного списка", поэтому выборы не способствовали формированию единого политического пространства, а наоборот раскололи страну.
Слабая роль политических партий во внутриполитических процессах не позволила использовать их потенциал в переговорах между властью и оппозицией для недопущения политического кризиса. Политические партий не стали базой для диалогового процесса. Мобилизация общественных ресурсов и согласование политических позиции осуществлялись через другие институты, не обладавших легитимностью. Следовательно, достигнутые в дни кризиса договоренности не являются стабильными и законными. Отсутствие у политических партий широкой общественной поддержки не позволяют рассчитывать на то, что общественные институты смогут контролировать политическую ситуацию в стране.
Этнические группы
На юге Кыргызстана присутствуют две основные этнические группы: кыргызы и узбеки. Соотношение между ними можно рассматривать в пропорции 50% на 50%. Но при этом следует учитывать, что основная масса кыргызского населения представлена в горных сельских районах, а основная масса узбекского населения - в городах и равнинных сельских районах. Доля иных этнических групп несущественна. Территориально места их проживания тяготеют к промышленной зоне городов.
В последнее время в регионе достигнут определенный баланс интересов основных этнических групп, но радикальные заявления политических лидеров способны его нарушить. При этом можно отметить следующую картину - в выборах приняли участие как радикально настроенные кыргызские лидеры, так и радикально настроенные узбекские лидеры. И те, и другие в прошлом неоднократно предпринимали попытки использования жестких националистических лозунгов в политических целях.
Электорат расколот по этническому признаку. Узбекская часть населения отдала голоса кандидатам - узбекам, а кыргызская часть населения - соответственно кыргызам. Хотя при определении границ избирательных округов были предприняты попытки сбалансировать их с точки зрения этнического состава, проблема не была снята. Заигрывание новой власти с разными этническими группами путем бесконтрольной раздачи должностей, как это происходить в Ошской области, может нарушить хрупкий баланс межэтнических отношений.
Соседи
Кыргызстан находится в ситуации противостояния практически со всеми соседями. С Узбекистаном противоречия наблюдаются по всем направлениям сотрудничества. В период выборов президент Узбекистана Ислам Каримов в своих интервью открыто критиковал как действующую власть, так и лидеров кыргызской оппозиции.
Ранее считавшиеся стабильными отношения с Казахстаном также были испорчены. Свидетельством этого стал отказ бывшего состава Жогорку Кенеша ратифицировать договор о союзнических отношениях между РК и КР, который был подписан в свое время по инициативе кыргызской стороны. Определенные политические круги в Кыргызстане скорее всего были заинтересованы в ухудшении двусторонних казахско-кыргызских отношений. Так после событий 24 марта, в ряде кыргызских СМИ появились сообщения о том, что в подавлении акции протеста на юге республики участвовали бойцы алматинского спецназа.
Внешние игроки
В отношении Запада кыргызское общественное мнение разделено: часть населения выступает за активизацию контактов, часть - против. Китай рассматривается как важный стратегический партнер, но проблема заключается в том, чтобы кыргызско-китайские отношения часто становились темой политических дискуссий между властью и оппозицией. Пожалуй, стабильными можно назвать отношения только с Россией, к которой за поддержкой обращалась как власть, так и кыргызская оппозиция.
Но Москва не смогла занять какую-либо принципиальную позицию. Поражение на Украине подтолкнуло Москву к попыткам игры на опережение. Москва стремится играть и с властью и с оппозицией. Пример - поездка одного из лидеров оппозиции, Курманбека Бакиева, в Москву, и поддержка его определенной частью российской элиты. Однако Москва опять допустила ошибку - работать было необходимо не с одним Бакиевым, а со всеми лидерами оппозиции. Постреволюционная ситуация в Кыргызстане показывает, что основные проблемы связаны с тем, что в лагере оппозиции отсутствует единство, и ни одна из фигур не может претендовать на лидерство.
По сути, в период кризиса Акаев оказался в дипломатическом одиночестве, лишившись поддержки со стороны всех своих союзников. Москва и его партнеры по СНГ даже после свершившейся бархатной революции не смогли оперативно среагировать на события в Кыргызстане. В нынешних условиях, новое руководство Кыргызстана чаще контактирует с западными посольствами, так как они предлагают более конкретную помощь в преодолении политического кризиса. Хотя нахождение в России законного президента Аскара Акаева дает Москве шансы для активного участия в кыргызской политике.
Международные организации
Активность международных организаций и представителей дипломатических миссий западных стран значительно возросла. Основная масса международных организаций предоставляет грантовую поддержку социальным проектам. Но при этом для местного населения эта помощь обозначается как один из положительных элементов деятельности оппозиции. Строительство школ и иных социальных объектов финансируется международными организациями по ходатайству лидеров оппозиции. Тем самым они зарабатывают немалый авторитет в глазах местного населения, представляют западную помощь как заботу оппозиционеров о своем электорате. Кроме того, лидеры оппозиции получают часть этой помощи в качестве "откатов" от кыргызских субподрядчиков.
Оценка выборов
Вмешательство властей в избирательный процесс было существенным, но не решающим. Причем, как не парадоксально, зачастую местные власти, в силу политической конъюнктуры, выступали в поддержку кандидатов от оппозиции.
Выборы в Кыргызстане показали необходимость выработки новых подходов к оценке их прозрачности. Сейчас мы сталкиваемся с ситуацией, когда международное сообщество имеет несколько оценок, причем, взаимоисключающих оценок. Оценки, которые дало ОБСЕ, критичны, оценки группы наблюдателей СНГ - наоборот, позитивны. Стало очевидно, что деятельность международных наблюдателей превратилась в поле противостояния внешних игроков. Сама процедура оценки стала необъективна, трансформировалась в канал вмешательства во внутренние дела страны.
По итогам выборов группам наблюдателей из ОБСЕ и СНГ необходимо создать рабочую группу по выработке единых критериев оценки прозрачности выборов.
Соседям Кыргызстана необходимо обратиться к его опыту реформирования выборного законодательства. Действующее выборное законодательство Кыргызстана намного либеральнее, и в тоже время намного сложнее в содержательном плане. В свое время Кодекс о выборах был принят при мощном лоббировании оппозиции, однако, в ходе прошедшей кампании многие кандидаты, в том числе и от оппозиции, не смогли полностью выдержать критерии кодекса.
Фактор экстремизма
На Юге Кыргызстана высока активность экстремистских организаций. Ослабление центральной власти автоматически повышает шансы религиозных экстремистов на успех. Многие местные политические и общественные деятели отмечают активизацию партии "Хизб-ут-Тахрир" в приграничных к Узбекистану населенных пунктах: городах Ош, Джалал-Абад, Узген, Кара-Суу, сельских районах.
"Хизб-ут-Тахрир" ведет свою работу активнее политических партий страны. Активисты партии открыто проводят акции протеста у административных зданий в городах Ош, Джалал - Абад.
Правительства стран Центральной Азии недооценивают масштабы влияния "Хизб-ут-Тахрир". Раздача листовок экстремистского содержания - это уже пройденный этап. Имеются сведения, что некоторые кандидаты в депутаты, участвовавшие в выборах, в том числе и кандидаты от оппозиции, обращались к партии "Хизб-ут-Тахрир" за материальной поддержкой. Везде активисты экстремистских организаций оказывали прямое воздействие на ход избирательной кампании, путем поддержки и агитации в пользу того или иного кандидата. Сами кандидаты с легкостью шли на контакт с экстремистами, считая, что для победы над конкурентами "все средства хороши".
В условиях, когда ни власть, ни оппозиция не способны предложить механизмов решения проблем в стране, религиозные группировки предлагают свой альтернативный путь развития Кыргызстана. Прорыв экстремизма в стране сильно ударит и по соседям - Узбекистану и Казахстану.
Постреволюционная ситуация в Кыргызстане
1. Бархатная революция в Кыргызстане хоть и закончилась свержением Акаева, но точку на эпохе правления Акаева не поставила. Акаев и его сторонники остаются активными участниками внутриполитического процесса. Признание легитимности нового парламента дает шанс для клана Акаева для возвращения в большую политику.
2. Свершившаяся бархатная революция в Кыргызстане не привела к демократическому обновлению власти, а стала результатом сведения политических счетов между клановой оппозицией и режимом Акаева. Для новой власти принципиально важно было смещение Акаева с поста президента, а не реформа политической системы. Поэтому борьба с Акаевым не переросла в борьбу с институтом президентства.
3.
4. Бархатная революция в Кыргызстане не решила все те политические проблемы, которые имелись при режиме Акаева, а наоборот лишь только обострили их. Разочарование в результатах революции, может стать предпосылкой для другой революции, целью которой может стать приход к власти новых демократических сил, ставящих перед собой конкретные реформаторские задачи.
Последствия для региона
Попытки организации "бархатных революции" предпринимались и ранее, однако развертывание конфликта по схеме власть-оппозиция в некоторых странах ЦА оказалось малоэффективно, в силу очень слабого восприятия населением либерально-демократических ценностей и узости поля публичной политики. К тому же политические партии, которые должны сыграть ключевую роль в организации "бархатных революций" как оказалось, еще не обладают достаточным влиянием в центрально-азиатских странах. Поэтому, политические партии будут не способны удержать политическую ситуацию под контролем в случае смены власти. События в Кыргызстане доказывают этот тезис.
Поэтому для создания искусственной кризисной ситуации уже применяется схема власть-население, когда распространение экстремистских настроений должно спровоцировать выступление населения против режима. В условиях Узбекистана, Туркменистана и Таджикистана, где население менее чувствительно к воздействиям либеральной риторики, более вероятно развитие негативного сценария за счет политизации ислама, что может спровоцировать массовые выступления населения против действующей власти. Инструмент дестабилизации могут выступить религиозные экстремистские и террористические организации. Именно сильное влияние традиционной культуры в указанных странах создает возможность для использования религии в политических целях.
Иными словами, модели конфликта во многом будут предопределены политической ментальностью населения: демократия и ислам будут формировать протестные (антисистемные) настроения, в зависимости, где эти идеологии найдут поддержку, а также от степени чувствительности населения к этим лозунгам. Источником этих настроений является резкое падение уровня доверия населения к власти. В том и в другом сценарии, фактором, создающим благоприятные условия для активного распространения протестных настроении, является социально - экономическая нестабильность.
Любые разговоры о "бархатной революции" у центрально-азиатских элит, конечно же, вызывают раздражение. Критикуя методы "бархатных революций" власти пытаются создать стереотип о том, что революции осуществляются местными оппозиционными силами при непосредственном участии Запада, и тем самым показать оппозицию как несамостоятельную политическую силу. При этом, центрально-азиатские элиты объясняют свою негативную реакцию на феномен "бархатных революций", тем, что они, в конечном счете, являются посягательством на политический суверенитет. Об этом же говорил теперь уже бывший президент Кыргызстана Аскар Акаев в своей последней книге "Думая с надеждой о будущем".
Жаль, что о суверенитете центрально-азиатские элиты заговорили только тогда, когда возникла реальная угроза их смещения, хотя идея независимости для правящих групп всегда была и остается пустым звуком. Более того, независимость стала для них синонимом вседозволенности, безнаказанности, что в свою очередь привело к масштабному росту коррупции в странах региона.
Отличие политической ситуации в Центральной Азии от ситуации в Грузии и на Украине заключается в том, что население в этих странах выступало и выступает с призывом к власти начать демократические реформы. В то время как в странах Центральной Азии ключевым вопросом в повестке дня является борьба с коррупцией. И на фоне этого главного вопроса тема демократизации отходит на второй план. Потому, кстати, и растет поддержка у экстремистских организаций, так как они агитируют не за демократию, а за новую и честную власть.
Центрально-азиатские элиты должны опасаться не столько переворотов по сценарию "революции роз" или "революции каштанов", сколько дворцовых переворотов. На самом деле, для нынешних лидеров стран региона наибольшую опасность несут не демократическая оппозиция, а их собственное окружение. Именно окружение нынешних политических лидеров способно инициировать кризисные ситуации для захвата власти. В качестве инструментов могут быть использованы как сценарии с активизацией выступлений граждан, которых не устраивает социально - экономическое положение, так и удары террористических групп, с целью дискредитации способности властей обеспечивать безопасность.
