Главным субъектом отношения коллективного и беспрекословного - был субъект социума, который собственно и представляла эта общественность. Советская общественность была как бы над человеком, гражданином. Выполняя в некотором роде неформальную, и, тем не менее, существенную роль в жизни ее участников.
В современном Кыргызстане наследником активной надзорной «общественности» принято считать – «гражданское общество». Правда, поменялось не только время и, как принято считать формация, но и роль, амплуа действующих лиц, субъект воздействия.
Как и все поколение next, подверженное влиянию Запада, глобализации, новых технологий сегодняшняя «гражданская общественность» формируется под влиянием англосаксонских традиций и либерально-демократических ценностей.
Оно еще более феминизировано, чем в недавнем прошлом. В чем-то оно более технократично. Преемственность проектной школы, заимствованная у различных западных «гуру» NGO - проектной, по-фазной, по-кластеровой и главное подотчетной методики ведения различных «общественных» начинаний, не может не вызывать откровенного восхищения и зависти у новых чиновников суверенного государства, работающих в форматах и восприятии времени, своей работы и самих себя в нем, в традициях «добрых», и как оказалось, совсем не старых, советских времен.
Поменялся и главный субъект. Теперь под «общественным оком» находится не просто жилец дома, района, член коллектива или просто товарищ, а само государство.
Более того, часть наиболее политически активных, не де-юре, а де-факто НПО, своей основной, как они демонстрируют, формой деятельности выбрали надзор за государством.
В данном случае, под государством понимается не менее обезличенная в общей массе чиновничье-административная часть общества, делегированная, как принято считать, этим же обществом вести дела - социальные, экономические, политические и прочие в своей стране. В частных же вопросах это - деятельность определенных властных структур, правительства, различных министерств, время от времени самого президента и его окружения.
Таким образом, соблюдаются один из главных постулатов демократической парадигмы, основанной на всеобщем участии в управлении страной, как в качестве непосредственно задействованного – чиновника или политика, так и всего населения вообще. Такими механизмами участия предписывается быть не только выборам, но и проявлениям гражданской активности в ее различных проявлениях, к примеру – забастовки, демонстрации, петиции и прочее.
Подобные атрибуты гражданского воздействия в последнее время стали даже несколько утомительными не только для тех, кому они обычно предназначалась, но и для тех, кто их организовывал или даже имел возможность наблюдать. Еще вчера диковинные забастовки у Белого Дома сегодня ни кого не удивляют. Такой символ гражданского протеста успел девальвировать свой, еще недавно «революционный», статус. И обещанные митинги на ноябрь 2006 по остроте восприятия ничем не отличаются от реакции на обещания пасмурной погоды на ноябрь месяц.
Гражданское общество Кыргызстана на октябрь 2006 года - это не активная деятельность профсоюзов, предпринимательских союзов, реальных кондоминиумов, представителей диаспор, клубов филателистов или любителей собаководства. Гражданское общество в Кыргызстане, сегодня – прежде всего, обозначенный ими самими термин – «сектор НПО».
7 000 - НПО
Такая цифра зарегистрированных на сегодня организаций гражданского общества в Кыргызстане.
Наиболее часто звучащая тема в СМИ, нередко с подачи властей – это не более чем забавная аналогия с той же цифрой, но наоборот – агент 007 - «Миссия не выполнима?». Сложившийся имидж - от простого статуса западных ставленников до ужасов PR-технологий, суть которых мало кто понимает, но уже заранее боится. К тому же наглядные раздражители - несколько активных НПО, финансируемых "из-за бугра" и транслирующих идеи «тлетворного Запада», одна типография и десятки международных организаций. Таким образом, не представляет особой сложности создавать им время от времени обличающую антипропаганду.
Старые страхи. Социалистическая общественность так же боялась этой «напасти». Та же истерия в определенной части СМИ. Та же мания преследования.
Здравствуй, Фрейд!
Известный психоаналитик назвал бы это потребностью образа врага для объяснения своих внутренних проблем, еще обосновал бы это комплексом неполноценности, полученным в детстве. Как же иначе объяснить психосимптомы государства, в том же понимании (см. выше), постоянно перечисляющее все беды и невзгоды по трем уже избитым причинам:
• происки «третьих сил»;
• бывший президент (см. все последние выступления президента нынешнего);
• происки НПО, прозападных, проамериканских и прочих. Ассоциируемых, в народе, и так себя идентифицируемых - гражданским обществом.
Кыргызская специфика
Очевидно, в современном Кыргызстане сектор НПО полностью и в основном идентифицируется с гражданским обществом.
Характеристики:
Зависимость/независимость:
От государства. Так устроен цивилизованный мир, что все сферы жизнедеятельности так или иначе подпадают под государственное регулирование, то есть под государственный контроль. И гражданское общество, как проявление данного социума подпадает под регламентацию государства и его основного закона – конституции. Суть вопроса только в том, насколько широко раскрыты рамки данной регламентации, ее реальное воздействие, а так же активность, культура и зрелость того или иного общества. То есть гражданское общество, в принципе, свободно, но…
Но свобода данного общества зависит от того, насколько очерчена данная свобода законодательством той или иной страны. Достаточно наглядным является сравнение свобод гражданского общества американцев или наших соседей, казахов, де-юре и де-факто.
От внешних акторов. Зависимость наиболее известных в стране НПО, можно было бы без труда оценить, отключив финансовые потоки разного вида поддержек: грантов, траншей, обучающих программ, стажировок и иных «copecity buelding» в сектор. Дать время на осознание и проедание оставшегося потенциала и посмотреть результат. Если на этом поле еще останутся созидатели, то это будут, скорее всего, представители «общественников» из глубинки, сумевших за время работы с различными НПО-шными структурами, синтезировать новые западные методики созидания и возрождения хозяйства – школ, колодцев, дорог и т.д., со старым традиционным отцовским методом «ашар». Единственно эффективной технологией выживания в условиях полной неопределенности и отсутствия каких либо ресурсов. Таким образом, переходя из категории гражданского общества, в еще патриархально-общинное.
Тем не менее, цитируя председателя комиссии по правам человека при президенте Кыргызстана Турсунбека Акуна – «Поскольку своих филантропов вроде Джорджа Сороса у нас нет, понятно, что мы нуждаемся в помощи извне», львиная доля инвестиций в страну, если не основная идет именно через благотворительные, и не очень, каналы патронатов наших неправительственных организаций. Плюс огромное количество совместных проектов НПО-сектора и чиновников как местного самоуправления, так и высших эшелонов власти. Плюс такие стратегические программы – как сокращение бедности, децентрализация, реформы местного самоуправления, правоохранительных органов, борьба со СПИДом, коррупцией, торговлей людьми и технократизацией глубинки.
Отталкиваться от этих фактов, можно резюмировать, что на сегодня сектор НПО, или гражданский сектор, в кыргызской интерпретации если не бюджетообразующий фактор нашей экономики, то системообразующий фактор той демократии, которую мы сегодня имеем.
Юридический статус, при всех остальных выигрышных качествах по сравнению с партиями, сектору НПО не представляет возможности быть политическими. Но быть политизированными им никто не запрещает, это интерпретируется и артикулируется сегодня лидерами неправительственных организаций, по крайней мере, в Кыргызстане - как гражданская позиция. Правда, не редки случаи, когда общественники, увлекшись «большой политикой», выходят за рамки гражданско-общественной деятельности и открыто занимаются политикой.
От внутренних акторов. Мобильные качества, гибкая структура и влияние на массы новых институтов общественности не могли не быть замечены управленческими структурами. Проектировщики политического поля не могли отказать себе в использование такого маневренного и влиятельного института как неправительственная организация.
Таким образом, созданные как бы «снизу», в среде самого, что ни на есть гражданского общества институции, в реальности запускались целенаправленно государственными и политическими структурами. Некоторые из них успешно действуют до сих пор, прекрасно адаптируясь к рынку «гражданско-общественных» услуг, созданные как часть проекта - «общественное как общегосударственное» с проекцией на цели и позиции, как правило, в предэлекторальные периоды.
Наиболее удачным, только и именно в этом направлении конструирования сегмента «гражданской общественности», можно было бы отметить до сих пор действующий в отличие от своего прародителя, известный своей всеядностью проект НПО от «Алга, Кыргызстан!».
Логически из предыдущих характеристик вытекает вопрос – если гражданское общество можно конструировать, является ли оно искусственным? И если отключить рычаги финансирования, лоббирования, игры интересов власть имущих, сможет ли гражданское общество быть жизнеспособным?
Или допустить вариант запрета, который время от времени поднимается в ряду высокопоставленных и не очень чиновников.
Результат не заставит себя долго ждать. Не задействовав уже имеющиеся технологии, через официально принятые процедуры и форматы правления кыргызстанские власть и гражданское общество рискуют быть в постоянной оппозиции к друг другу.
Такие пути взаимодействия власти и гражданского общества существуют уже давно. Через огромный опыт и тернистый путь были выкристаллизованы, в том же западном обществе, различные технологии согласования принятия ключевых и просто политических решений. От принятой и подписанной президентом Кыргызстана технологии Public Рolicy до востребованных во всем мире практик и умений взаимодействия чиновников и общества - Public Administration.
В противном случае момент неизбежного выяснения отношений между властью и гражданским обществом будет принимать если не уродливые, примитивные формы в виде бесконечных пикетов, голодовок, самосожжений до вполне уже неновых, потерявших ореол священности и символьного запрета – взятий Белого Дома.
Идеологическое противопоставление власти и гражданского общества является опасным фактором в развитии общества. Перманентное состояние напряжения в обществе, и без того перенасыщенном предкризисными ситуациями и постоянно нагнетающими СМИ повестками, разрушает ощущение единства, общности в преодолении кризиса, в направлении общей цели, в налаживании и созидании. Социальное партнерство по всем ключевым направлениям между представителями гражданского общества и властью является, по существу, единственной возможностью выхода из кризиса. Кризиса не только экономического, политического, но, прежде всего, коммуникационного.
Примечательно, что и власть, и гражданское общество декларируют одни и те же цели, понимая, что стране необходимы реформы, нужно бороться с отрицательными проявлениями такими, как коррупция, непотизм, трайбализм и т.д. Напоминая при этом двух супругов, идущих в одну сторону, к одной цели, для одной семьи, при этом не слышащих друг друга, или не желающих слышать. Зарождается конфликт. Только эти два спутника, в конце концов, рассорившись, могут расстаться. Власть же и гражданское общество, как сиамским близнецы, которым на роду написано быть вместе, только отравляют жизнь друг другу, не научившись договариваться, лишают себя возможности, как можно раньше жить если не в любви и согласии, то на принципах общественного договора, справедливости и уважения.
Интернет-издание Tazar
В современном Кыргызстане наследником активной надзорной «общественности» принято считать – «гражданское общество». Правда, поменялось не только время и, как принято считать формация, но и роль, амплуа действующих лиц, субъект воздействия.
Как и все поколение next, подверженное влиянию Запада, глобализации, новых технологий сегодняшняя «гражданская общественность» формируется под влиянием англосаксонских традиций и либерально-демократических ценностей.
Оно еще более феминизировано, чем в недавнем прошлом. В чем-то оно более технократично. Преемственность проектной школы, заимствованная у различных западных «гуру» NGO - проектной, по-фазной, по-кластеровой и главное подотчетной методики ведения различных «общественных» начинаний, не может не вызывать откровенного восхищения и зависти у новых чиновников суверенного государства, работающих в форматах и восприятии времени, своей работы и самих себя в нем, в традициях «добрых», и как оказалось, совсем не старых, советских времен.
Поменялся и главный субъект. Теперь под «общественным оком» находится не просто жилец дома, района, член коллектива или просто товарищ, а само государство.
Более того, часть наиболее политически активных, не де-юре, а де-факто НПО, своей основной, как они демонстрируют, формой деятельности выбрали надзор за государством.
В данном случае, под государством понимается не менее обезличенная в общей массе чиновничье-административная часть общества, делегированная, как принято считать, этим же обществом вести дела - социальные, экономические, политические и прочие в своей стране. В частных же вопросах это - деятельность определенных властных структур, правительства, различных министерств, время от времени самого президента и его окружения.
Таким образом, соблюдаются один из главных постулатов демократической парадигмы, основанной на всеобщем участии в управлении страной, как в качестве непосредственно задействованного – чиновника или политика, так и всего населения вообще. Такими механизмами участия предписывается быть не только выборам, но и проявлениям гражданской активности в ее различных проявлениях, к примеру – забастовки, демонстрации, петиции и прочее.
Подобные атрибуты гражданского воздействия в последнее время стали даже несколько утомительными не только для тех, кому они обычно предназначалась, но и для тех, кто их организовывал или даже имел возможность наблюдать. Еще вчера диковинные забастовки у Белого Дома сегодня ни кого не удивляют. Такой символ гражданского протеста успел девальвировать свой, еще недавно «революционный», статус. И обещанные митинги на ноябрь 2006 по остроте восприятия ничем не отличаются от реакции на обещания пасмурной погоды на ноябрь месяц.
Гражданское общество Кыргызстана на октябрь 2006 года - это не активная деятельность профсоюзов, предпринимательских союзов, реальных кондоминиумов, представителей диаспор, клубов филателистов или любителей собаководства. Гражданское общество в Кыргызстане, сегодня – прежде всего, обозначенный ими самими термин – «сектор НПО».
7 000 - НПО
Такая цифра зарегистрированных на сегодня организаций гражданского общества в Кыргызстане.
Наиболее часто звучащая тема в СМИ, нередко с подачи властей – это не более чем забавная аналогия с той же цифрой, но наоборот – агент 007 - «Миссия не выполнима?». Сложившийся имидж - от простого статуса западных ставленников до ужасов PR-технологий, суть которых мало кто понимает, но уже заранее боится. К тому же наглядные раздражители - несколько активных НПО, финансируемых "из-за бугра" и транслирующих идеи «тлетворного Запада», одна типография и десятки международных организаций. Таким образом, не представляет особой сложности создавать им время от времени обличающую антипропаганду.
Старые страхи. Социалистическая общественность так же боялась этой «напасти». Та же истерия в определенной части СМИ. Та же мания преследования.
Здравствуй, Фрейд!
Известный психоаналитик назвал бы это потребностью образа врага для объяснения своих внутренних проблем, еще обосновал бы это комплексом неполноценности, полученным в детстве. Как же иначе объяснить психосимптомы государства, в том же понимании (см. выше), постоянно перечисляющее все беды и невзгоды по трем уже избитым причинам:
• происки «третьих сил»;
• бывший президент (см. все последние выступления президента нынешнего);
• происки НПО, прозападных, проамериканских и прочих. Ассоциируемых, в народе, и так себя идентифицируемых - гражданским обществом.
Кыргызская специфика
Очевидно, в современном Кыргызстане сектор НПО полностью и в основном идентифицируется с гражданским обществом.
Характеристики:
Зависимость/независимость:
От государства. Так устроен цивилизованный мир, что все сферы жизнедеятельности так или иначе подпадают под государственное регулирование, то есть под государственный контроль. И гражданское общество, как проявление данного социума подпадает под регламентацию государства и его основного закона – конституции. Суть вопроса только в том, насколько широко раскрыты рамки данной регламентации, ее реальное воздействие, а так же активность, культура и зрелость того или иного общества. То есть гражданское общество, в принципе, свободно, но…
Но свобода данного общества зависит от того, насколько очерчена данная свобода законодательством той или иной страны. Достаточно наглядным является сравнение свобод гражданского общества американцев или наших соседей, казахов, де-юре и де-факто.
От внешних акторов. Зависимость наиболее известных в стране НПО, можно было бы без труда оценить, отключив финансовые потоки разного вида поддержек: грантов, траншей, обучающих программ, стажировок и иных «copecity buelding» в сектор. Дать время на осознание и проедание оставшегося потенциала и посмотреть результат. Если на этом поле еще останутся созидатели, то это будут, скорее всего, представители «общественников» из глубинки, сумевших за время работы с различными НПО-шными структурами, синтезировать новые западные методики созидания и возрождения хозяйства – школ, колодцев, дорог и т.д., со старым традиционным отцовским методом «ашар». Единственно эффективной технологией выживания в условиях полной неопределенности и отсутствия каких либо ресурсов. Таким образом, переходя из категории гражданского общества, в еще патриархально-общинное.
Тем не менее, цитируя председателя комиссии по правам человека при президенте Кыргызстана Турсунбека Акуна – «Поскольку своих филантропов вроде Джорджа Сороса у нас нет, понятно, что мы нуждаемся в помощи извне», львиная доля инвестиций в страну, если не основная идет именно через благотворительные, и не очень, каналы патронатов наших неправительственных организаций. Плюс огромное количество совместных проектов НПО-сектора и чиновников как местного самоуправления, так и высших эшелонов власти. Плюс такие стратегические программы – как сокращение бедности, децентрализация, реформы местного самоуправления, правоохранительных органов, борьба со СПИДом, коррупцией, торговлей людьми и технократизацией глубинки.
Отталкиваться от этих фактов, можно резюмировать, что на сегодня сектор НПО, или гражданский сектор, в кыргызской интерпретации если не бюджетообразующий фактор нашей экономики, то системообразующий фактор той демократии, которую мы сегодня имеем.
Юридический статус, при всех остальных выигрышных качествах по сравнению с партиями, сектору НПО не представляет возможности быть политическими. Но быть политизированными им никто не запрещает, это интерпретируется и артикулируется сегодня лидерами неправительственных организаций, по крайней мере, в Кыргызстане - как гражданская позиция. Правда, не редки случаи, когда общественники, увлекшись «большой политикой», выходят за рамки гражданско-общественной деятельности и открыто занимаются политикой.
От внутренних акторов. Мобильные качества, гибкая структура и влияние на массы новых институтов общественности не могли не быть замечены управленческими структурами. Проектировщики политического поля не могли отказать себе в использование такого маневренного и влиятельного института как неправительственная организация.
Таким образом, созданные как бы «снизу», в среде самого, что ни на есть гражданского общества институции, в реальности запускались целенаправленно государственными и политическими структурами. Некоторые из них успешно действуют до сих пор, прекрасно адаптируясь к рынку «гражданско-общественных» услуг, созданные как часть проекта - «общественное как общегосударственное» с проекцией на цели и позиции, как правило, в предэлекторальные периоды.
Наиболее удачным, только и именно в этом направлении конструирования сегмента «гражданской общественности», можно было бы отметить до сих пор действующий в отличие от своего прародителя, известный своей всеядностью проект НПО от «Алга, Кыргызстан!».
Логически из предыдущих характеристик вытекает вопрос – если гражданское общество можно конструировать, является ли оно искусственным? И если отключить рычаги финансирования, лоббирования, игры интересов власть имущих, сможет ли гражданское общество быть жизнеспособным?
Или допустить вариант запрета, который время от времени поднимается в ряду высокопоставленных и не очень чиновников.
Результат не заставит себя долго ждать. Не задействовав уже имеющиеся технологии, через официально принятые процедуры и форматы правления кыргызстанские власть и гражданское общество рискуют быть в постоянной оппозиции к друг другу.
Такие пути взаимодействия власти и гражданского общества существуют уже давно. Через огромный опыт и тернистый путь были выкристаллизованы, в том же западном обществе, различные технологии согласования принятия ключевых и просто политических решений. От принятой и подписанной президентом Кыргызстана технологии Public Рolicy до востребованных во всем мире практик и умений взаимодействия чиновников и общества - Public Administration.
В противном случае момент неизбежного выяснения отношений между властью и гражданским обществом будет принимать если не уродливые, примитивные формы в виде бесконечных пикетов, голодовок, самосожжений до вполне уже неновых, потерявших ореол священности и символьного запрета – взятий Белого Дома.
Идеологическое противопоставление власти и гражданского общества является опасным фактором в развитии общества. Перманентное состояние напряжения в обществе, и без того перенасыщенном предкризисными ситуациями и постоянно нагнетающими СМИ повестками, разрушает ощущение единства, общности в преодолении кризиса, в направлении общей цели, в налаживании и созидании. Социальное партнерство по всем ключевым направлениям между представителями гражданского общества и властью является, по существу, единственной возможностью выхода из кризиса. Кризиса не только экономического, политического, но, прежде всего, коммуникационного.
Примечательно, что и власть, и гражданское общество декларируют одни и те же цели, понимая, что стране необходимы реформы, нужно бороться с отрицательными проявлениями такими, как коррупция, непотизм, трайбализм и т.д. Напоминая при этом двух супругов, идущих в одну сторону, к одной цели, для одной семьи, при этом не слышащих друг друга, или не желающих слышать. Зарождается конфликт. Только эти два спутника, в конце концов, рассорившись, могут расстаться. Власть же и гражданское общество, как сиамским близнецы, которым на роду написано быть вместе, только отравляют жизнь друг другу, не научившись договариваться, лишают себя возможности, как можно раньше жить если не в любви и согласии, то на принципах общественного договора, справедливости и уважения.
Интернет-издание Tazar
