В здоровом обществе, ориентированным на демократический путь развития, социальное партнерство подразумевает совместное взаимодействие власти, в понимании как государственно-административный аппарат (правительство, министерства, местное самоуправление – вся административная вертикаль власти) и гражданского общества, представляющее все интересы общества через различные институциализированные организации.
Что представляют собой эти два взаимозависимых компонента социума сегодня:
В данном случае, под властью или государством понимается довольно обезличенная в общей массе чиновничья-административная часть общества, которая, как принято считать, уполномочена или делегирована управлять этим же обществом, вести дела - социальные, экономические, политические и прочие в своей стране. В частном виде это – деятельность правительства, министерств, органов местного самоуправления, т.е. вся административная вертикаль власти.
В его ведении:
- концентрируется основная масса ресурсов и управление ими;
- оно является ответственным за коммуникации и все виды взаимодействия в обществе;
- оно формулирует цели и формально несет за это ответственность;
- оно избираемо, отбираемо и подотчетно.
Таким образом, как бы соблюдается один из главных постулатов демократической парадигмы, основанной на всеобщем участии в управлении страной, как в качестве непосредственно задействованного чиновника или политика, так и всего населения вообще.
Гражданское общество. В идеале это - «общество с развитыми экономическими, культурными, правовыми и политическими отношениями между его членами, независимое от государства, но активно взаимодействующие с ним».
Что представляет собой Гражданское общество в Кыргызстане, на ноябрь 2006. Это не активная деятельность профсоюзов, предпринимательских союзов, то есть бизнес-представительства, реальных кондоминиумов, представителей диаспор, клубов филателистов или любителей собаководства. Гражданское общество сегодня, прежде всего, обозначенный ими самими термин – «сектор НПО», это все больше увеличивающееся количество партий, это складывающиеся в стране, по крайней мере в Бишкеке, экспертно-аналитическое сообщество, в виде «мозговых центров», ну и некоторые организации, которые довольно трудно отнести к значительному сегменту Гражданского общества.
Восприятие «социальное партнерство» или «совместное развитие» в современном Кыргызстане
Само понимание необходимости социального партнерства между двумя этими секторами пришло гораздо позже того, когда сама эта идея, как некоторая очередная рамка или концепция либерально-демократического общества, появилась на земле Кыргызстан.
Как говориться, «в начале было слово», то есть, и государства и гражданское общество декларировали о своем «демократическом» развитии, предъявляя различные его атрибуты: институты и процедуры, но сам факт совместного развития или социального партнерства был скорее эфемерным, чем реалистическим. Скорее наоборот, два этих, по демократической логике, партнера - государство и общество, жили и живут скорее в параллельных, чем сообщающихся мирах.
Для того, чтобы понять стратегическую необходимость своего партнерства, им понадобился пятнадцатилетний опыт «совместного проживания в одной квартире», чтобы ощутить, насколько нецелесообразно, нефункционально и чревато такое положение вещей.
Как это проявилось? Собственно говоря, во властном пространстве, не только с момента принятия независимости, но и испокон веков, когда впервые был провозглашен принцип демократии, было понимание того, что участие всех слоев общества в принятии, если не основных, то ключевых, иногда символьных решений, просто необходимо. Хотя бы для идеологической самоидентификации данного определенного общества по отношению к этому определенному государству. И если такового не имелось, то такие механизмы всеобщего взаимодействия имитировались, иногда в довольно грандиозных масштабах, как, к примеру, в СССР. Это и всенародное участие общества через различного уровня съезды, профкомы и т.д. При первом президенте – различные Ассамблеи, Курултаи, даже Общественный Совет, и как уже говорилось выше, привнесенные рамочные документы и программы.
Но события марта прошлого года и ноября этого года во многом выявили бутафоричность этих имитаций с одной стороны, с другой, обозначили необходимость реального участия, долгое время не востребованного, гражданского общества в принятии политических решений государства. То есть партнерского взаимодействия между властно-административной, по сути - наемной машиной, и реальным участием самого общества. Проблема оказалась значительно глубже – в государстве, официально декларирующем себя демократическим, практически не предусмотрены, из за долгой невостребованности, реальные рычаги и механизмы обоюдного взаимодействия между обеими сторонами социума.
Закрытость же государственно властных структур от инициатив и деятельности гражданского общества, ее формализованный характер взаимодействия (от термина – формальность), привело к тому, что гражданское общество, в свою очередь, стало жить в «своей комнате», громко хлопнув закрытой дверью.
Более того, сектор НПО, ее политизированная часть, стал позиционировать себя как оппозиционная часть общества, ведя контрполитику официальной власти. Такое положение вещей еще больше усугубило взаимодействие. И в практике Кыргызстана время от времени появлялись моменты, когда власть начинала инициировать преследование «строптивых и слишком активных» участников гражданского сектора: НПО, СМИ, некоторых партий. Такая реакция вполне естественна и объяснима в авторитарном обществе, и в большей степени является сигналом скатывания в авторитаризм.
Необходимость взаимодействия двух главных кластеров социума продиктовано не только, и не просто эффективным развитием общества, его возможностью разрешения большинства проблем консенсусным путем, и как следствие благополучия, но и последовательным развитием бесконфликтного преодоления существенных противоречий, возникающих время от времени в любом государстве.
Так, последние политические события в марте 2005 года и ноябре 2006, свидетельствуют о закрытости и кулуарности принятия большинства политических решений. Такое положение вещей в государстве, декларирующем демократические ценности и демократическое устройство со всеми процедурными элементами, неестественно и противоречиво самой концепции государства – народного правления, где государственный аппарат всего лишь наемная машина общества.
Ощущая такой дисбаланс должного и реального, гражданское общество становится не партнером, а наоборот, начинает оппонировать, в последующим пытаясь «опрокинуть» не эффективную, аморфную машину. Кыргызстан, как никто, должен усвоить эти уроки, имея подобный опыт.
На самом деле, социальное партнерство - это серьезная не размытая и не абстрактная дефиниция. Передовые сообщества Запада прошли долгий тернистый путь для того, чтобы примерить, наладить совместный процесс в принятии ключевых политических решений в стране, и научить взаимонеобходимому партнерству двух ее участников - госаппарата и самого гражданского общества. Ими были выработаны четкие практические, прописанные механизмы в этом направлении. В этом смысле Кыргызстану, второй десяток лет находящемуся в перманентном транзитном периоде, в некоторой степени повезло. Оно может рассмотреть уже «готовые» рецепты, понятно, с адаптацией на местную среду.
Рассмотрим некоторые из таких механизмов. Наиболее показательным и приемлемым является технология Public Policy, или собственно в переводе на русский язык – Общественная политика, когда поэтапное согласование интересов всего общества, государственного аппарата, посредством аналитических, профильных структур решаются разного рода сложности и инновации в государстве. Более того, эта технология не так уж и нова для Кыргызстана. Международные организации, специалисты в области управления и администрирования, просто экспертное сообщество сознающие необходимость таких механизмов, уже несколько лет пытаются внедрить данную практику в нашей стране.
Экспертно-аналитическое сообщество, которое постепенно формируется в Кыргызстане и активно действует на аналитическом рынке услуг остается гораздо востребованным международными или иностранными организациями, чем местными политиками и управленцами. Принятие важного политического, экономического и иного решения без анализа ситуации, мониторинга, учета рисков и угроз в настоящем и будущим, остается, по-прежнему, повседневной практикой.
К примеру, «зависание» процесса реформирования Конституции произошло в большей степени от того, что попросту не было выработано форматов решения подобных судьбоносных вопросов, как таковых. «Перекидывание» процедуры написания, отбора вариантов и ответственности от «общественного совета трехсот», более меньшей группе, далее комитетам, затем депутатам, и в результате случилось то, что случилось. При том, что в мире существуют четкие механизмы разрешения вопросов подобного уровня, и менее глобальных, как например, принятие различных законодательных актов, введение новшеств и прочее. Подобными делами занимается не некомпетентный в данном вопросе чиновник, не депутат с, к примеру, базовым образованием историка или ветеринара, а группа конкурирующих аналитических, профильных центров, позже на конкурентной основе выбирается необходимый вариант и через Белую и Зеленую книги, точнее моменты согласования вариантов решения и будущей политики, принимается окончательное решение.
Кто должен формировать национальные интересы, ориентиры развития, общее видение или стратегию страны. Управленцы? Или востребованные интеллектуалы? Известная максима гласит, если у тебя или у страны нет своей стратегии, то ты/страна автоматически подпадает под другую/иную стратегию. По какому сценарию развития мы идем, с каким целеполаганием и какими национальными интересами. Кто в нашем обществе решает эти вопросы? Администрация президента, госсекретарь или представители гражданского сообщества? А кто должен решать такого рода вопросы? Неужели государство в лице управленцев?
Следующей ключевой позицией взаимодействия государства и общества является усиление гражданского участия посредством партий, представительское участие. Как известно, партийные списки только запланированы вновь, новой редакцией Конституции. Тем не менее, включение партийных списков в выборный процесс недостаточно. Необходимо создать реальную базу для существования этих партий в политическом пространстве, как реальных субъектов политики. Подобные положения можно было бы внести в закон о партиях Кыргызской Республики. Принятый в 1999 году закон явно устарел. Важным остается вопрос финансирования партий. Имеется в виду так называемый «возврат» денег государством партиям, получившим не менее 5-10% от общего числа выигравших на выборах по пропорциональной системе. То есть нуждается в пересмотре практика государственного финансирования, как средство поддержки институционального развития партий.
Непоследовательная политика власти по отношению к одному из активной и значительной части сегодняшнего кыргызского общества – сектору НПО, привела к тому, что основная деятельность этого сектора происходит практически вне зоны государства. Отсюда взаимное противостояние, с одной стороны время от времени инициативы сверху об ужесточении законодательства и недовольство вообще деятельностью сектора НПО. С другой стороны и тактика НПО, долгое время олицетворяющая себя со «сторожевым псом» действующей власти. Отсюда конфронтация вместо необходимого «совместного развития» или «социального партнерства».
По сути же сектор НПО это как раз тот институциированный источник, гораздо активный, мобильный и «технически натасканный» различными западными нпошными гуру, которые гораздо технологичней, организованней и функциональней неповоротливой государственно-административной машины. Преемственность проектной школы по фазной, по кластеровой и, главное, подотчетной методики ведения различных «общественных» начинаний не может не вызывать откровенного восхищения и зависти у новых чиновников суверенного государства. Работающих в форматах и восприятии времени, своей работы, и самих себя в нем, в традициях «добрых», и как оказалось, совсем не старых, советских времен.
Взаимодействие с этим сектором дало бы гораздо значительные результаты, к примеру, в реформировании и модернизации страны. Сетевая, мобильная организация НПО, по сути, самый эффективный сегмент современного и не только кыргызского социума, который в состоянии взять на себя огромный деятельный пласт, как локомотив изменений в государстве.
Как не парадоксально, но подобное понимание происходит не в верхней вертикали власти, а на низовых, ее ступенях. Именно в этих действительно деятельных точках организации, не абстрактного государства, а конкретного - аила, района, области, пришло первое понимание и практика взаимодействия неправительственных организаций и местных органов власти. Успешная практика. Во многом в ее основе находились четко обозначенные проекты - постройка школ, мостов, каналов и т.д.
В этом смысле одним из основных признаков демократического развития является децентрализация и независимость местного самоуправления. Когда вопросы самого сообщества должны решаться на местном уровне самим сообществом, которое будучи самостоятельным является не только саморганизованным и самодостаточным финансово в том числе, но и регулярно вносящим в бюджет государства свою лепту. А участие граждан в принятии основных решений на местах становиться вполне необходимым условием развития самого общества.
К вопросу о профсоюзах. В современном Кыргызстане сложно говорить о профсоюзах в том его понимании, как это принято на Западе. Там, где они сыграли существенную политическую, экономическую и социальную роль в продвижении подлинно демократических идей и ценностей. То, что мы сегодня имеем в виде профсоюзов - это бывший монополист с «остатками былой советской роскоши», ничего общего не имеющий с понятием «социальное партнерство».
Тем не менее, надо отметить, первые, возможно, прототипы подобных профильных организаций, пытающиеся отстаивать свои права и интересы – это профсоюз железнодорожников, отчаянно отстаивающие свои права в произволе и уже устоявшемся переделе собственности и участии различных властных интересов в деятельность кыргызских железных дорог. Организация, представляющая изначально работников рынка Дордой, а позже и всех рынков города, действительно значительный в плане трудоустройства сегмент нашего рынка. А также сообщества мигрантов за рубежом, так же институциализировавшись, уже помимо экономических требований, выдвигают и политические. Так, внесение в новую редакцию пункта о двойном гражданстве - практический вклад этого колоссального на сегодняшний день массового «маятника».
Участие бизнес ассоциаций в регулировании рыночных механизмов пока остается в тени. Так как отток инвестиций, капиталов, теневой рынок и прочие государственные условия для формирования участия бизнес-сектора или «среднего слоя», как реальных участников политики, пока оставляет желать лучшего.
Об авторе: Эльмира Ногойбаева,
Международный институт стратегических
исследований при Президенте Кыргызской Республики
PR.kg
Что представляют собой эти два взаимозависимых компонента социума сегодня:
В данном случае, под властью или государством понимается довольно обезличенная в общей массе чиновничья-административная часть общества, которая, как принято считать, уполномочена или делегирована управлять этим же обществом, вести дела - социальные, экономические, политические и прочие в своей стране. В частном виде это – деятельность правительства, министерств, органов местного самоуправления, т.е. вся административная вертикаль власти.
В его ведении:
- концентрируется основная масса ресурсов и управление ими;
- оно является ответственным за коммуникации и все виды взаимодействия в обществе;
- оно формулирует цели и формально несет за это ответственность;
- оно избираемо, отбираемо и подотчетно.
Таким образом, как бы соблюдается один из главных постулатов демократической парадигмы, основанной на всеобщем участии в управлении страной, как в качестве непосредственно задействованного чиновника или политика, так и всего населения вообще.
Гражданское общество. В идеале это - «общество с развитыми экономическими, культурными, правовыми и политическими отношениями между его членами, независимое от государства, но активно взаимодействующие с ним».
Что представляет собой Гражданское общество в Кыргызстане, на ноябрь 2006. Это не активная деятельность профсоюзов, предпринимательских союзов, то есть бизнес-представительства, реальных кондоминиумов, представителей диаспор, клубов филателистов или любителей собаководства. Гражданское общество сегодня, прежде всего, обозначенный ими самими термин – «сектор НПО», это все больше увеличивающееся количество партий, это складывающиеся в стране, по крайней мере в Бишкеке, экспертно-аналитическое сообщество, в виде «мозговых центров», ну и некоторые организации, которые довольно трудно отнести к значительному сегменту Гражданского общества.
Восприятие «социальное партнерство» или «совместное развитие» в современном Кыргызстане
Само понимание необходимости социального партнерства между двумя этими секторами пришло гораздо позже того, когда сама эта идея, как некоторая очередная рамка или концепция либерально-демократического общества, появилась на земле Кыргызстан.
Как говориться, «в начале было слово», то есть, и государства и гражданское общество декларировали о своем «демократическом» развитии, предъявляя различные его атрибуты: институты и процедуры, но сам факт совместного развития или социального партнерства был скорее эфемерным, чем реалистическим. Скорее наоборот, два этих, по демократической логике, партнера - государство и общество, жили и живут скорее в параллельных, чем сообщающихся мирах.
Для того, чтобы понять стратегическую необходимость своего партнерства, им понадобился пятнадцатилетний опыт «совместного проживания в одной квартире», чтобы ощутить, насколько нецелесообразно, нефункционально и чревато такое положение вещей.
Как это проявилось? Собственно говоря, во властном пространстве, не только с момента принятия независимости, но и испокон веков, когда впервые был провозглашен принцип демократии, было понимание того, что участие всех слоев общества в принятии, если не основных, то ключевых, иногда символьных решений, просто необходимо. Хотя бы для идеологической самоидентификации данного определенного общества по отношению к этому определенному государству. И если такового не имелось, то такие механизмы всеобщего взаимодействия имитировались, иногда в довольно грандиозных масштабах, как, к примеру, в СССР. Это и всенародное участие общества через различного уровня съезды, профкомы и т.д. При первом президенте – различные Ассамблеи, Курултаи, даже Общественный Совет, и как уже говорилось выше, привнесенные рамочные документы и программы.
Но события марта прошлого года и ноября этого года во многом выявили бутафоричность этих имитаций с одной стороны, с другой, обозначили необходимость реального участия, долгое время не востребованного, гражданского общества в принятии политических решений государства. То есть партнерского взаимодействия между властно-административной, по сути - наемной машиной, и реальным участием самого общества. Проблема оказалась значительно глубже – в государстве, официально декларирующем себя демократическим, практически не предусмотрены, из за долгой невостребованности, реальные рычаги и механизмы обоюдного взаимодействия между обеими сторонами социума.
Закрытость же государственно властных структур от инициатив и деятельности гражданского общества, ее формализованный характер взаимодействия (от термина – формальность), привело к тому, что гражданское общество, в свою очередь, стало жить в «своей комнате», громко хлопнув закрытой дверью.
Более того, сектор НПО, ее политизированная часть, стал позиционировать себя как оппозиционная часть общества, ведя контрполитику официальной власти. Такое положение вещей еще больше усугубило взаимодействие. И в практике Кыргызстана время от времени появлялись моменты, когда власть начинала инициировать преследование «строптивых и слишком активных» участников гражданского сектора: НПО, СМИ, некоторых партий. Такая реакция вполне естественна и объяснима в авторитарном обществе, и в большей степени является сигналом скатывания в авторитаризм.
Необходимость взаимодействия двух главных кластеров социума продиктовано не только, и не просто эффективным развитием общества, его возможностью разрешения большинства проблем консенсусным путем, и как следствие благополучия, но и последовательным развитием бесконфликтного преодоления существенных противоречий, возникающих время от времени в любом государстве.
Так, последние политические события в марте 2005 года и ноябре 2006, свидетельствуют о закрытости и кулуарности принятия большинства политических решений. Такое положение вещей в государстве, декларирующем демократические ценности и демократическое устройство со всеми процедурными элементами, неестественно и противоречиво самой концепции государства – народного правления, где государственный аппарат всего лишь наемная машина общества.
Ощущая такой дисбаланс должного и реального, гражданское общество становится не партнером, а наоборот, начинает оппонировать, в последующим пытаясь «опрокинуть» не эффективную, аморфную машину. Кыргызстан, как никто, должен усвоить эти уроки, имея подобный опыт.
На самом деле, социальное партнерство - это серьезная не размытая и не абстрактная дефиниция. Передовые сообщества Запада прошли долгий тернистый путь для того, чтобы примерить, наладить совместный процесс в принятии ключевых политических решений в стране, и научить взаимонеобходимому партнерству двух ее участников - госаппарата и самого гражданского общества. Ими были выработаны четкие практические, прописанные механизмы в этом направлении. В этом смысле Кыргызстану, второй десяток лет находящемуся в перманентном транзитном периоде, в некоторой степени повезло. Оно может рассмотреть уже «готовые» рецепты, понятно, с адаптацией на местную среду.
Рассмотрим некоторые из таких механизмов. Наиболее показательным и приемлемым является технология Public Policy, или собственно в переводе на русский язык – Общественная политика, когда поэтапное согласование интересов всего общества, государственного аппарата, посредством аналитических, профильных структур решаются разного рода сложности и инновации в государстве. Более того, эта технология не так уж и нова для Кыргызстана. Международные организации, специалисты в области управления и администрирования, просто экспертное сообщество сознающие необходимость таких механизмов, уже несколько лет пытаются внедрить данную практику в нашей стране.
Экспертно-аналитическое сообщество, которое постепенно формируется в Кыргызстане и активно действует на аналитическом рынке услуг остается гораздо востребованным международными или иностранными организациями, чем местными политиками и управленцами. Принятие важного политического, экономического и иного решения без анализа ситуации, мониторинга, учета рисков и угроз в настоящем и будущим, остается, по-прежнему, повседневной практикой.
К примеру, «зависание» процесса реформирования Конституции произошло в большей степени от того, что попросту не было выработано форматов решения подобных судьбоносных вопросов, как таковых. «Перекидывание» процедуры написания, отбора вариантов и ответственности от «общественного совета трехсот», более меньшей группе, далее комитетам, затем депутатам, и в результате случилось то, что случилось. При том, что в мире существуют четкие механизмы разрешения вопросов подобного уровня, и менее глобальных, как например, принятие различных законодательных актов, введение новшеств и прочее. Подобными делами занимается не некомпетентный в данном вопросе чиновник, не депутат с, к примеру, базовым образованием историка или ветеринара, а группа конкурирующих аналитических, профильных центров, позже на конкурентной основе выбирается необходимый вариант и через Белую и Зеленую книги, точнее моменты согласования вариантов решения и будущей политики, принимается окончательное решение.
Кто должен формировать национальные интересы, ориентиры развития, общее видение или стратегию страны. Управленцы? Или востребованные интеллектуалы? Известная максима гласит, если у тебя или у страны нет своей стратегии, то ты/страна автоматически подпадает под другую/иную стратегию. По какому сценарию развития мы идем, с каким целеполаганием и какими национальными интересами. Кто в нашем обществе решает эти вопросы? Администрация президента, госсекретарь или представители гражданского сообщества? А кто должен решать такого рода вопросы? Неужели государство в лице управленцев?
Следующей ключевой позицией взаимодействия государства и общества является усиление гражданского участия посредством партий, представительское участие. Как известно, партийные списки только запланированы вновь, новой редакцией Конституции. Тем не менее, включение партийных списков в выборный процесс недостаточно. Необходимо создать реальную базу для существования этих партий в политическом пространстве, как реальных субъектов политики. Подобные положения можно было бы внести в закон о партиях Кыргызской Республики. Принятый в 1999 году закон явно устарел. Важным остается вопрос финансирования партий. Имеется в виду так называемый «возврат» денег государством партиям, получившим не менее 5-10% от общего числа выигравших на выборах по пропорциональной системе. То есть нуждается в пересмотре практика государственного финансирования, как средство поддержки институционального развития партий.
Непоследовательная политика власти по отношению к одному из активной и значительной части сегодняшнего кыргызского общества – сектору НПО, привела к тому, что основная деятельность этого сектора происходит практически вне зоны государства. Отсюда взаимное противостояние, с одной стороны время от времени инициативы сверху об ужесточении законодательства и недовольство вообще деятельностью сектора НПО. С другой стороны и тактика НПО, долгое время олицетворяющая себя со «сторожевым псом» действующей власти. Отсюда конфронтация вместо необходимого «совместного развития» или «социального партнерства».
По сути же сектор НПО это как раз тот институциированный источник, гораздо активный, мобильный и «технически натасканный» различными западными нпошными гуру, которые гораздо технологичней, организованней и функциональней неповоротливой государственно-административной машины. Преемственность проектной школы по фазной, по кластеровой и, главное, подотчетной методики ведения различных «общественных» начинаний не может не вызывать откровенного восхищения и зависти у новых чиновников суверенного государства. Работающих в форматах и восприятии времени, своей работы, и самих себя в нем, в традициях «добрых», и как оказалось, совсем не старых, советских времен.
Взаимодействие с этим сектором дало бы гораздо значительные результаты, к примеру, в реформировании и модернизации страны. Сетевая, мобильная организация НПО, по сути, самый эффективный сегмент современного и не только кыргызского социума, который в состоянии взять на себя огромный деятельный пласт, как локомотив изменений в государстве.
Как не парадоксально, но подобное понимание происходит не в верхней вертикали власти, а на низовых, ее ступенях. Именно в этих действительно деятельных точках организации, не абстрактного государства, а конкретного - аила, района, области, пришло первое понимание и практика взаимодействия неправительственных организаций и местных органов власти. Успешная практика. Во многом в ее основе находились четко обозначенные проекты - постройка школ, мостов, каналов и т.д.
В этом смысле одним из основных признаков демократического развития является децентрализация и независимость местного самоуправления. Когда вопросы самого сообщества должны решаться на местном уровне самим сообществом, которое будучи самостоятельным является не только саморганизованным и самодостаточным финансово в том числе, но и регулярно вносящим в бюджет государства свою лепту. А участие граждан в принятии основных решений на местах становиться вполне необходимым условием развития самого общества.
К вопросу о профсоюзах. В современном Кыргызстане сложно говорить о профсоюзах в том его понимании, как это принято на Западе. Там, где они сыграли существенную политическую, экономическую и социальную роль в продвижении подлинно демократических идей и ценностей. То, что мы сегодня имеем в виде профсоюзов - это бывший монополист с «остатками былой советской роскоши», ничего общего не имеющий с понятием «социальное партнерство».
Тем не менее, надо отметить, первые, возможно, прототипы подобных профильных организаций, пытающиеся отстаивать свои права и интересы – это профсоюз железнодорожников, отчаянно отстаивающие свои права в произволе и уже устоявшемся переделе собственности и участии различных властных интересов в деятельность кыргызских железных дорог. Организация, представляющая изначально работников рынка Дордой, а позже и всех рынков города, действительно значительный в плане трудоустройства сегмент нашего рынка. А также сообщества мигрантов за рубежом, так же институциализировавшись, уже помимо экономических требований, выдвигают и политические. Так, внесение в новую редакцию пункта о двойном гражданстве - практический вклад этого колоссального на сегодняшний день массового «маятника».
Участие бизнес ассоциаций в регулировании рыночных механизмов пока остается в тени. Так как отток инвестиций, капиталов, теневой рынок и прочие государственные условия для формирования участия бизнес-сектора или «среднего слоя», как реальных участников политики, пока оставляет желать лучшего.
Об авторе: Эльмира Ногойбаева,
Международный институт стратегических
исследований при Президенте Кыргызской Республики
PR.kg
